Они обе старались не говорить о вчерашнем, не упоминать имени Джоза. Куда он поехал, по какому делу, мало интересовало Мэри, ей было все равно, она просто радовалась, что его нет дома. Она видела, что тетушка старается избежать разговора о своей жизни в этом доме, казалось, боится ненужных вопросов, и Мэри, идя ей навстречу, начала подробно рассказывать о Хелфорде, о болезни матери, ее смерти, о том, как ей было тяжело все это пережить.
Пейшенс слушала внимательно, то кивала головой, то сокрушалась, поджимая губы и издавая восклицания, но Мэри не была уверена, что она понимала все, как нужно. Казалось, что годы жизни, проведенные в постоянном ужасе и тревоге, повлияли на эту женщину: страх никогда не покидал ее и мешал ей сосредоточиться на чем-то одном.
Утро прошло в заботах по хозяйству, что дало Мэри возможность ближе ознакомиться с расположением помещений в доме. Это была темное, плохо спланированное здание. В бар вел отдельный ход с боковой стороны дома, и хотя там сейчас никого не было, воздух был тяжелый и спертый, напоминая о последней попойке: пахло старым табаком, стоял кислый запах дешевого вина, и можно было легко представить, что здесь происходит, когда в комнату набиваются посетители, заполняя все эти темные, не очень чистые скамейки.
Несмотря на неприятные ассоциации, которые вызывал бар, это было единственное помещение в доме, где ощущалась жизнь, оно не наводило тоску, скуку. Остальные комнаты выглядели необитаемыми, запущенными, даже гостиная на первом этаже, казалось, давно стояла без употребления, она словно и не помнила уже, когда в последний раз в нее заглядывал утомленный путник и согревался у горящего очага. Комнаты для посетителей наверху были одинаково плохо отделаны и требовали ремонта. Одна из них была превращена в складское помещение, там вдоль стен громоздились какие-то ящики, валялась мешковина, изъеденная крысами и мышами. В комнате напротив на проломанной кровати стояли мешки с картошкой и репой.
Мэри догадалась, что и ее комната до сих пор использовалась как кладовка, и если там вообще как-то можно жить — это дело рук тетушки Пейшенс, она постаралась для племянницы. В комнаты тети и дяди она не осмелилась зайти, они находились в дальнем конце дома, а под ними был другой коридор, такой же длинный. В противоположной стороне от кухни была еще одна комната, дверь в нее заперта. Мэри вышла во двор и хотела через окно посмотреть, что находится внутри, но оно оказалось заколоченным, и ей не удалось туда заглянуть.
Дом с постройками занимали три стороны квадратного двора, посреди стояло корыто с проточной водой, из которого поили лошадей, и небольшой стог сена. Прямо за двором начиналась дорога, длинной лентой уходившая за горизонт, а по обеим сторонам ее простирались болота, темные и разбухшие от обильных дождей.
Мэри вышла на дорогу и огляделась. Насколько хватало глаз — только холмы и болота. Таверна была единственным обитаемым местом на фоне мрачного ландшафта. К западу от «Ямайки» виднелись скалистые горы, некоторые из них с совершенно ровными, стертыми временами склонами, и чахлая трава казалась желтой в лучах зимнего солнца. Другие горы выглядели мрачными и неприступными, с вершин их свисали гранитные глыбы. Когда облака закрывали солнце, длинные тени ползли по болотам, похожие на щупальца. Солнце окрашивало болото в разные цвета — то пурпурный отблеск падал на гранитные склоны, то чернильные пятна начинали мелькать тут и там, то, выглянув из-за тучи, солнце вдруг начинало сиять золотисто-коричневым багрянцем на одном холме, в то время как другие оставались погруженными во мрак. Пейзаж постоянно менялся. В восточной части болото напоминало вечную пустыню, а с запада на холмы уже опускалась арктическая зима, ее приносили с собой густые парящие облака и разбрасывали по земле градом, колючим дождем и снегом. Воздух был холодным, как в горах, но ароматным и необыкновенно прозрачным. Для Мэри это было приятным открытием. Она привыкла к теплому и мягкому климату Хелфорда. За деревьями и высоким сочным кустарником ветер почти не ощущался, даже его порывы с востока не доставляли особенных хлопот, так как местность была защищена лесом со стороны моря, и только река начинала бурлить при сильной непогоде.
Как ни неприглядно выглядела эта новая местность, в воздухе чувствовался какой-то вызов, он придавал Мэри силы и звал к приключениям. Он бодрил ее, румянил щеки, в глазах загорались искорки, волосы блестели — девушка с напряжением втягивала в себя пьянящий аромат утра.