— Что его привело сюда? — всхлипывала она. — Он никогда сюда не заезжал. Он всегда держится подальше от таверны. Он наверняка что-то пронюхал, я знаю. О, Мэри, что нам делать, что мне ему сказать, если он спросит?
От этого стенания с бесконечными «он» Мэри стало не по себе, чувство неуверенности и какого-то неясного страха передалось и ей. Она быстро соображала — ее положение было незавидным: если мистер Бассат прибыл официально как представитель власти, для нее появляется уникальный шанс рассчитаться с дядей. Она могла рассказать все, что знала, поделиться сомнениями. Но рядом стояла тетя Пейшенс, стояла, лепеча и дрожа, ее милая тетушка. Жалкая… Но ее на самом деле было очень жаль.
— Мэри, Мэри, Богом молю, научи, что я должна ему сказать? — умоляла она и прижимала к сердцу руки племянницы.
Настойчивый стук в дверь не прекращался.
— Слушайте меня. Его надо впустить — или он вышибет дверь. Возьмите себя в руки. Вовсе не нужно ничего говорить. Скажите, что Джоза нет дома, а вы ничего не знаете. Я пойду с вами, — сказала Мэри.
Женщина посмотрела на нее глазами затравленного зверька, в них вспыхивали искры надежды.
— Мэри, — прошептала она, — если мистер Бассат спросит, что ты знаешь, ты ведь не ответишь ему, правда? Я могу на тебя положиться, не так ли? Ты не скажешь ему про телеги? Если с Джозом что-нибудь случится, я убью себя, Мэри, — вдруг неожиданно твердо и зло заключила Пейшенс.
Что можно было возразить? Мэри не могла причинить тете новые страдания — скорее она будет врать и уворачиваться. Тем не менее, что-то нужно было делать.
— Идемте со мной, — она решительно направилась к двери. — Мы не задержим мистера Бассата долго. Меня вам нечего бояться, я ничего не скажу.
Они вместе вышли в холл, Мэри отодвинула засов на входной двери. У крыльца стояли двое мужчин. Один слез с лошади, это он барабанил в дверь. Другой, крупный человек в толстом пальто и капюшоне, сидел верхом на прекрасном гнедом коне. Шляпа его сдвинулась на самые брови, но по обветренному морщинистому лицу не сразу можно было определить возраст. Во всяком случае, не меньше сорока пяти — пятидесяти.
— Вы не торопитесь, однако. Не очень-то приветливо встречаете гостей на вашем постоялом дворе. Хозяин дома?
Тетушка подтолкнула племянницу, и Мэри ответила:
— Мистера Мерлина нет дома, сэр. Вы хотите подкрепиться? Переночевать? Отдохнуть? Я подам вам, если будете любезны пройти в бар.
— К черту еду! — резко ответил всадник. — Я не идиот, чтобы для этого ехать в «Ямайку». Мне нужно поговорить с хозяином. Вы его жена? Когда он будет дома? — одно предложение наскакивало на другое.
Тетя Пейшенс присела в легком реверансе.
— Мистер Бассат, — начала она неестественно громко, напоминая ребенка, отвечающего зазубренный урок, — если позволите, сэр… Мистер Мерлин уехал после завтрака, я затрудняюсь сказать, вернется ли он к ночи.
— Хм-м, — промычал сквайр, — вот досада. Хотел побеседовать с мистером Мерлином. Послушайте, милая дама, ваш драгоценный муж обвел меня вокруг пальца, купив эту таверну через подставное лицо, и ему это сошло с рук. Но одного я не потерплю — чтобы мое доброе имя трепали и болтали о моей земле всякие гадости. Нет такого гнусного дела в округе, которое не связывали бы с «Ямайкой».
— Даю вам слово, мистер Бассат, вы ошибаетесь, — лепетала тетушка быстро и по-прежнему громко, ломая пальцы под передником. — Мы здесь живем очень тихо, очень тихо. Спросите мою племянницу.
— Ну, ну, полно, меня не проведешь, — ответил сквайр. — Я давно наблюдаю за этим местом. Дом не приобретает дурную славу без причины, миссис Мерлин, а о таверне «Ямайка» бубнят от побережья до наших мест. Нечего притворяться. Эй, Ричардс, придержи эту чертову лошадь!
Сопровождавший мистера Бассата оказался слугой. Он быстро и уверенно взял коня под уздцы, и сквайр тяжело спрыгнул, едва не упав.
— Раз уж я здесь, пожалуй, посмотрю сам, что здесь происходит. И не смейте мне возражать, это бесполезно. Я должностное лицо, и у меня есть предписание.
Он прошел мимо двух женщин, слегка оттолкнув их, будто раздвинул стеклянные двери, и вошел в дом. Тетя Пейшенс хотела было преградить ему дорогу, но Мэри движением головы остановила ее.
— Пусть он войдет, — прошептала она. — Если его не впустить, он еще больше распалится.
Мистер Бассат смотрел вокруг с нескрываемым отвращением.
— Боже мой, — воскликнул он театрально, — здесь смердит, как в могиле. Что вы сделали с домом? Таверна «Ямайка» всегда была гладко отштукатурена, и мебель стояла хорошая, скромная, но уютная. А это просто, — он подыскивал слова, задыхаясь от гнева, — стыд и позор. Где вся мебель? Пусто, как в сарае.