Заглянув в гостиную, он ужаснулся, глядя на отсыревшие стены.
— Вам скоро крыша упадет на голову, если вы не примете срочных мер, — с презрением продолжал он. — Ничего подобного мне не приходилось видеть за всю жизнь. Проведите меня наверх, миссис Мерлин.
Бледная, как полотно, Пейшенс искала глазами поддержки у Мэри, поднимаясь по лестнице во главе процессии. Сквайр заглянул во все углы, переворошил все мешки, не переставая возмущаться.
— И это вы называете постоялым двором? И это гостиница? У вас даже для кошки нет чистого места, не говоря уж о кровати для человека, о ночлеге для постояльцев. Все прогнило, все запущено. Как вы это объясните? Вы что, язык проглотили, миссис Мерлин?
Бедная Пейшенс не могла вымолвить ни слова, Мэри видела по ее лицу и подергивающимся губам, что она мечтает об одном — спасении, думает об одном — что случится, если они пойдут в заколоченную комнату внизу.
— Я вижу, жена хозяина оглохла совсем, — прорычал мистер Бассат резко и глухо. — Ну, а что вы можете сказать, молодая леди?
— Я только недавно приехала сюда, — кротко ответила Мэри. — У меня умерла мать, я перебралась к тете, чтобы присмотреть за ней. Она не совсем здорова, вы, наверное, заметили. У нее нервы не в порядке, она так легко теряет контроль над собой.
— Ее трудно винить в этом, — сказал сквайр. — Пожив здесь, станешь нервной. Ну, ладно, здесь больше нечего смотреть. Проведите меня опять вниз и покажите мне комнату с заколоченными окнами. Я заметил ее со двора и хочу заглянуть внутрь.
Тетя Пейшенс кусала пересохшие губы. Она была не в состоянии говорить и только, не отрываясь, смотрела на Мэри.
— Очень жаль, сэр, — сказала Мэри спокойно, — но если вы имеете в виду старую кладовую в конце коридора, то мы не сможем ее осмотреть. Дядя хранит ключи у себя, где он их держит — я не знаю.
Сквайр перевел взгляд с одной на другую, он что-то заподозрил.
— А вы, миссис Мерлин, вы разве не знаете, где ваш муж хранит ключи?
Тетя Пейшенс отрицательно покачала головой. Мистер Бассат едва сдерживал гнев.
— Ну, этому горю легко можно помочь. Мы вышибем эту проклятую дверь мигом.
И он направился во двор за слугой. Мэри положила руку на плечо тетушки, чтобы успокоить бедняжку, прижала ее голову к себе.
— Не дрожите так, — зашептала она. — Возьмите себя в руки. Вы своим видом испортите все. Единственный шанс избежать неприятностей — притвориться, что вам все равно, пусть суются, куда хотят.
Мистер Бассат уже возвращался со слугой Ричардсом. Парень, видимо, радовался предстоящей потехе. В руке у него был тяжелый лом, найденный в конюшне, им он собирался протаранить толстую дверь.
Если бы не тетушка, Мэри и сама не прочь была бы позабавиться этим зрелищем. Ей еще ни разу не довелось заглянуть в эту комнату. Хотя она понимала: если там что-то обнаружат, ее с тетушкой заодно привлекут как соучастниц неблаговидного дела. Впервые она осознала, как трудно им доказать свою непричастность. Вряд ли кто-нибудь поверит им, особенно тетушке, она ведь всегда так рьяно защищала мужа.
Когда оба позванных гостя начали ковыряться у двери, и Ричардс попробовал применить лом, Мэри ощутила неприятное волнение. Замок не поддавался, удары гремели по всему дому, и эхо уносило их вдаль. Затем полетели щепки, раздался страшный треск — дверь уступила натиску. Тетя Пейшенс вскрикнула, сквайр оттолкнул ее и не ворвался — влетел в комнату. Ричардс стоял, опершись победно на лом, вытирая пот со лба. Мэри заглянула в помещение. Там было совсем темно.
— Принесите кто-нибудь свечу, — рычал, распоряжаясь, сквайр. — Здесь черно, как под землей. Слуга вытащил огарок из кармана, зажег его. Подняв свечу над головой, мистер Бассат прошел на середину и осветил помещение.
— Пусто, абсолютно пусто, — разочарованно произнес он. — Этот прощелыга опять оставил меня с носом.
Кроме груды мешков в углу, в комнате ничего не было. Спертый воздух, пыль везде и паутина — толщиной в руку человека. Ни мебели, ни очага — он был заколочен досками, как окна, — половицы рассохлись и скрипели при малейшем движении. На мешках валялась скрученная веревка.
— На этот раз мистер Мерлин одержал верх, — произнес сквайр. — В этой комнате не найдется улик, чтобы наказать даже кошку. Признаю свое поражение.
Бассату нелегко было скрыть неловкость и разочарование.
Женщины прошли за ним в холл, затем на крыльцо, слуга тем временем выводил лошадей из конюшни.