— Иди сюда, — кричал он. — Выкладывай все. Что здесь произошло? От твоей тетки нельзя добиться вразумительного ответа. А твоя роль какая была в этом деле?
Мэри спокойным тоном передала ему о событиях утра. Она ничего не упустила, кроме вопроса сквайра о Джеме. В конце она в точности передала фразу, что Джоза следует повесить, как и его отца, чтобы люди в округе могли спать спокойно.
Дождавшись конца объяснений Мэри, Джоз обрушил свой гнев на стол: огромный кулак едва не проломил беднягу; досталось и стулу, Джоз поддал ему ногой так, что он пулей отлетел в другой конец кухни.
— Проклятый ублюдок! — ревел он. — Какое право он имел врываться в мой дом?! Никакого предписания у него не было, это все ложь, а вы, дуры, попались на удочку. Нет никакого предписания! Господи, если бы я находился дома, он летел бы в свой Северный Холм с такой скоростью, что его родная жена не собрала бы кусочков. Чтоб ему зенки повырывало! Я ему покажу, кто хозяин в этой округе, он будет ползать у меня в ногах. А вы чего дрожали? Я ему покажу его дом! Пусть только сунется еще раз!
Джоз Мерлин кричал во все горло, стоял оглушительный шум. Но в такие минуты, и особенно сегодня, Мэри его не боялась — он просто позировал. Вот когда он переходил на шепот, было страшно. А сейчас, хоть он и хорохорился, она видела, что он сильно напуган. Раньше Джоз не сомневался в своей безопасности, теперь уверенность поколебалась.
— Дайте мне поесть, — приказал он. — Мне надо снова ехать, нельзя терять времени. Перестань завывать, Пейшенс, или я изувечу тебя. Ты была молодец, Мэри, я не забуду этого.
Племянница посмотрела ему в глаза.
— Надеюсь, вы не думаете, что я сделала это ради вас, — сказала она твердо.
— Мне наплевать, ради кого ты это сделала, мне важен результат, — ответил он. — Этот болван Бассат родился с мозгами набекрень, не ему меня ловить. Отрежь мне хлеба — и хватит болтать. Сядьте в конце стола и сидите смирно, там ваше место.
Обе женщины сидели молча, в дальнейшем обед прошел без неприятностей. Окончив есть, хозяин вышел из-за стола и направился в конюшню. Мэри думала, что он снова оседлает свою лошадь, но он вдруг вернулся, прошел через кухню, вышел через другую дверь, обогнул сад и стал взбираться по лестнице через ограду, чтобы попасть прямо в поле. Мэри видела, что он направляется через болота — Джоз поднимался по крутому склону, ведущему в Толборский Торфяник и Кодду. Внезапно у нее созрел план, она решила действовать немедленно, а звук шагов тетушки наверху только укрепил ее в этом намерении. Мэри сбросила фартук, схватила толстую теплую шаль, висевшую в кухне на крючке, и бросилась за дядей. Крадучись, таясь (она боялась быть обнаруженной) Мэри шла за ним, пробираясь сквозь застывшую траву и обмерзлые камни. Это было безумное решение, но ей требовалась разрядка, и она упрямо шла вперед.
Намерение ее состояло в том, чтобы выследить, куда ходит Мерлин. Возможно, это даст ответ на вопрос, что за секретные дела у него вне дома. Без сомнений, визит сквайра изменил планы Джоза, и он заметает следы. Было только половина второго, погода стояла отличная — специально как для прогулок. Толстые башмаки защищали ноги на неровной дороге. Юбка до щиколоток не мешала быстрой ходьбе. Земля подмерзла, было не так сыро, даже приятно — совсем не то, что топать по жидкой грязи. Мэри уже знала секреты этих мест и старалась держаться ближе к высоким участкам суши, насколько маршрут дядюшки Джоза позволял ей.
Пройдя несколько миль, она поняла, что задача — не из простых. Нужно держаться на расстоянии — нельзя дать себя обнаружить, но и терять его из виду тоже нельзя — Джоз шел довольно быстро, да и шаги у него были огромные, не то что у преследователя. Торфяник Кодда был уже позади. Джоз повернул на запад к низине у подножия Браун Вилли; его фигура казалась маленькой точкой среди бескрайних болот.
Для Мэри было неприятной неожиданностью понять, что предстоит преодолеть высоту примерно в тысячу футов. Ей пришлось остановиться и отдышаться; пот градом катил с лица, струйкой тек по желобу между лопаток. Она напоминала сама себе загнанных лошадей, которых видела в ту ночь на постоялом дворе. Срочно нужно было решать — стоит ли продолжать преследование. И она его приняла: идти. Распустила волосы — так должно быть легче. Подумалось: «И чего это ради хозяину «Ямайки» вздумалось лезть на самую высокую гору на болотах, да еще в декабрьский морозный день?» Но раз решила, надо продолжать путь, и она ускорила шаг.