— Я иду спать. Твой дядя теперь долго не проснется, он, должно быть, устроился там на ночь. Не стану тревожить его.
Мэри что-то пробормотала в ответ, до нее смутно донеслись легкие шаги тети по лестнице и скрип половиц. Дверь на втором этаже мягко закрылась. Стало совсем тихо, сон сковал ее тело, звук часов казался шагами по пыльной дороге: раз… два… раз… два… размеренно, все вперед, все вперед и вперед. Она вдруг очутилась на болоте возле ручья, но тяжелая ноша мешала ей идти. Если бы можно было сбросить ее и прилечь отдохнуть… Почему-то стало холодно… Ботинки совсем промокли. Надо пройти дальше от дороги на более высокое место… Огонь совсем потух… нет огня… Мэри открыла глаза — она лежала на полу возле печи, у плиты, рядом с кучей золы. В кухне было холодно, свеча догорала, комната погружалась в темноту. Она зевнула, вытянула вперед закоченевшую руку. Внезапно ее взгляд привлекла дверь, она открывалась медленно и рывками, по дюйму за один раз.
Мэри села и замерла, руками опираясь в пол, чтобы не двигаться. Она ждала. Дверь открылась еще на дюйм, затем распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Джоз Мерлин, нетвердо держась на ногах, протянув руки перед собой.
Сначала девушка думала, что он не видит ее, глаза Джоза уставились в стену, он не двигался и не входил в кухню. Она пригнулась, чтобы спрятаться за стол в надежде, что ее не заметят. Однако он повернулся и пошел к ней, не произнося ни слова. Вдруг она услышала его хриплый шепот.
— Кто там? Что ты здесь делаешь? Почему не отвечаешь?
Восковая маска вместо лица, налитые кровью глаза уставились на нее, не узнавая. Мэри не двигалась.
— Брось нож сейчас же, я приказываю, — хрипел он.
Мэри ухватилась за ножку стула и ждала не дыша.
Шаря руками в воздухе, он медленно подбирался к ней; вот он уже рядом.
— Дядя Джоз, — тихо позвала Мэри. — Дядя Джоз…
Он нагнулся, разглядывая ее скрючившуюся на полу фигуру, провел рукой по ее волосам, коснулся губ.
— Мэри, — сказал он. — Это ты, Мэри? Почему ты не отвечала мне? Куда они делись? Ты их видела?
— Вы ошибаетесь, дядя Джоз, здесь никого нет, кроме меня. Тетя Пейшенс наверху. Вам плохо? Я могу помочь?
Он осмотрел все углы.
— Я не боюсь их, — шептал Джоз. — Мертвые не могут повредить живым. Они растаяли, как свеча… Ведь так, Мэри?..
Она кивнула, заглядывая ему в глаза. Дядя тяжело опустился на стул, положив на стол вытянутые руки. С трудом вздохнул воздух, провел языком по запекшимся губам.
— Это мне кажется, только кажется. В темноте меня преследуют их лица, я просыпаюсь в холодном поту. Во рту пересохло. Вот ключи, Мэри, сходи в бар и принеси мне бренди.
Он протянул связку. Дрожащими руками Мэри взяла их и выскользнула из кухни. В коридоре она остановилась в нерешительности. Может, ей лучше удалиться к себе, пусть побудет один в кухне. Девушка направилась к лестнице. Вдруг услышала его окрик.
— Куда ты идешь? Я тебе сказал: принеси бренди из бара.
Было слышно, как он встал, опрокинув стул. Она бросилась в бар, нашла в темноте бутылку и вернулась в кухню. Дядя сидел за столом, голова свалилась на руки, словно у спящего. При звуке шагов он очнулся, протянул руку за бутылкой, наполнил стакан и начал пить, не спуская с нее глаз.
— Ты хорошая девочка, — сказал он. — Ты мне нравишься, Мэри. Голова у тебя хорошо соображает, и смелость есть. Из тебя выйдет надежный компаньон в любом мужском деле. Тебе следовало родиться парнем.
Он посмаковал бренди и, глупо улыбнувшись, поднял палец, затем медленно повернул его, указав на бутылку, и подмигнул.
— За это неплохо платят. Лучший сорт из всего, что можно купить за деньги. У самого короля Георга, ручаюсь, не найдется лучшего бренди в его знаменитых погребах. А мне что это стоит? Ни ломанного гроша. У нас в таверне «Ямайка» вино бесплатное.
Он расхохотался, высунув язык.
— Сейчас тяжелые времена, Мэри, но все равно — игра стоит свеч. Я рисковал шеей десять, а может, двадцать раз. Ищейки из магистрата гнались за мной по пятам, пули застревали у меня в волосах, но я очень хитер, Мэри. Им меня не поймать. У меня очень большой опыт. До «Ямайки» я работал на берегу, в Падстоу. Мы подплывали на барже раз в две недели, во время прилива, я и еще пятеро. Но когда работаешь без размаха, много не заработаешь. Дело должно быть поставлено на широкую ногу. Тогда можно заказывать то, что имеет спрос. Мы работали от побережья до северной границы. Я и кровь повидал, Мэри, при мне убивали людей много раз, но такое у меня дело — это азарт. Игра со смертью.