Голос Джема вывел ее из оцепенения.
— Куда это ты смотришь? — спросил он.
Мэри отвела глаза.
— На ваши руки, они очень похожи на руки брата. Долго нам еще ехать по болоту? Это не большак там впереди?
— Мы выедем на него чуть ниже, проедем еще пару миль так. Значит, ты обращаешь внимание на мужские руки, вот как. Никогда бы не подумал, глядя на тебя. Значит, ты все-таки женщина, а я-то думал, что ты неоперившийся подпасок с фермы. Может, ты все же расскажешь мне, почему ты сидела в спальне четыре дня? Женщины любят напускать на себя таинственность.
— Никакой тайны здесь нет, — отвечала Мэри. — В прошлый раз вы спросили, знаю ли я, почему моя тетя выглядит как живой призрак, не так ли? Теперь я это хорошо знаю.
Джем смотрел на нее с любопытством, потом присвистнул.
— Вино — забавная штука, — произнес он. — Однажды, это было в Амстердаме, я напился, когда сбежал с корабля. Помню, что часы на церкви били девять вечера, я сидел на полу и держал в объятиях хорошенькую рыжеволосую девчонку. Очнулся в семь на следующее утро, без ботинок, без штанов, лежа на спине в канаве. Что было между девятью и семью — не помню. Я часто думаю, что я мог натворить за это время? Никак не могу вспомнить — отшибло память.
— Это ваше счастье. Брату вашему меньше повезло, — сказала Мэри. — Когда он напивается, он вспоминает все, что не помнит в трезвом состоянии и что предпочитает забыть.
Лошадь замедлила ход, Мэри натянула вожжи.
— Если никого нет, он продолжает говорить сам с собой, — продолжила она. — На стены его исповеди не влияют. В этот раз он оказался не один. Случилось так, что я ему попалась под руку, когда он очухался. И он размечтался.
— И когда он тебе поведал о своих сокровенных видениях, ты заперлась в спальне на четверо суток? — спросил Джем.
— Вы почти угадали.
Он вдруг схватился за поводья.
— Надо смотреть, куда едешь. Я же говорил, что эта лошадь знает дорогу, но это не значит, что ее надо гнать на валуны. Давай, я буду править.
Она забилась вглубь коляски и отдала ему вожжи. Мэри, действительно, задумалась, упрек был справедлив. Лошадь перешла на галоп.
— Ну, и что ты собираешься делать? — как ни в чем не бывало продолжал Джем задавать свои вопросы.
Мэри пожала плечами.
— Еще не решила. Надо подумать о тете Пейшенс. Вы ведь не предполагаете, что я собираюсь исповедаться вам?
— Почему бы и нет? Я не отвечаю за Джоза.
— Вы его брат, этого достаточно. В его рассказе было много пробелов, вы в них прекрасно вписываетесь.
— Неужели ты думаешь, что я стал бы тратить время на делишки брата?
— Насколько я понимаю, затраты окупаются весьма неплохой прибылью, и самому можно пользоваться товарами бесплатно. К тому же бояться некого: мертвые не рассказывают о своих злоключениях, Джем Мерлин.
— Люди нет, но мертвые корабли могут рассказать многое, когда их выбрасывает на берег с приливом. Когда судно идет в гавань, оно ищет огни. Если дать ложный свет, оно полетит на него, как мотылек на свечу. Мотылек сгорает в пламени, корабли тоже. Так может случиться один, два раза, ну, три. Но на четвертый раз все побережье поднимается и хочет выяснить причину. Мой брат сам потерял управление и идет в западню.
— И вы вместе с ним?
— Я?! Какое я имею к нему отношение? Я иногда, конечно, могу сплавить левый товар, мне ведь надо жить, но скажу тебе, Мэри Йеллан, честно: руки мои чисты, крови на них нет — я ни разу никого не убил в жизни. Хочешь верь, хочешь — не верь.
Он хлестнул лошадь, и та снова пустилась галопом.
— Сейчас будет брод, там, где кустарник поворачивает к востоку. Мы переправимся через реку и выйдем на дорогу в Лонсестон, срежем около мили. Нам еще долго ехать. Ты устала?
Она отрицательно покачала головой.
— В корзинке под сиденьем хлеб и сыр, — сказал он. — Есть яблоки и груши. Ты, наверное, проголодалась… Так ты решила, что я топлю корабли и наблюдаю с берега, как тонут люди? А затем чищу их карманы и котомки? Забавную картинку ты себе нарисовала.
Трудно было понять, искренне он негодовал или притворялся, но лицо побагровело, губы плотно сжались.
— Вы еще не доказали обратное, не так ли?
Он окинул ее презрительным взглядом и засмеялся, словно имел дело с неразумным младенцем. Она ненавидела его в эту минуту. Вдруг Мэри интуитивно поняла, какой вопрос он ей сейчас задаст, руки ее стали влажными.