Девушка пыталась вырваться, откатиться подальше, ногтями царапала ему лицо, но он был сильным; повалив ее на бок, он вцепился ей в волосы и стал вырывать их с корнями. Боль пронзила ее, она перестала двигаться. Человек наклонился над ней, вглядываясь в лицо. Мэри увидела гнилые зубы, почувствовала тяжелый неприятный запах. Она узнала Харри, жестянщика.
Мэри не шевелилась. «Пусть он сделает первое движение», — думала она, проклиная себя за оплошность. Ей, как малому ребенку, не пришла в голову мысль, что они выставят дозор. Харри ждал, что она будет отбиваться, кричать, но, не дождавшись, ослабил тиски и, гнусно улыбаясь, кивнул в сторону берега:
— Не ожидала встретить меня здесь, да? Думала, что я с ними внизу готовлю удочки к рыбной ловле? Красавица проснулась и решила прогуляться? Ну, раз уж пришла — добро пожаловать. — Он ухмыльнулся и коснулся ее щеки черным заскорузлым ногтем. — Здесь в яме холодно и сыро, но они еще долго будут ждать. Я вижу, что ты не ладишь с Джозом, ты не очень-то любезно с ним разговаривала. Он не имеет права держать тебя в «Ямайке» взаперти, как птичку в клетке, не разрешать тебе наряжаться. Ручаюсь, что он тебе и брошки ни разу не купил, не так ли? Не переживай. Я одену тебя в кружево, куплю браслеты и шелковые платья. Ну, давай посмотрим, как у нас это получится?..
Он подмигнул ей, приглашая к покорности. Мэри чувствовала, что рука его стала прижимать ее к земле. Она отодвинулась резко, уперлась кулаком ему в подбородок, не давая раскрыть рот, прикушенный язык торчал у Харриса меж зубов. Он завизжал, как кролик, она снова ударила его; на сей раз он схватил ее обеими руками, вся видимость галантности исчезла, лицо побелело, сила удесятерилась. Он боролся за обладание ею, она это видела и понимала, что не справится с ним. Вдруг она нарочно прекратила борьбу, обмякла, притворившись, что собирается уступить. Он зарычал от восторга, ослабил тяжесть своего тела и немного отодвинулся, готовясь к финальному натиску. Мэри именно это было нужно, она со всей силы ударила его коленом и запустила ногти ему в глаза. Он согнулся и завыл, катаясь по земле от боли, она выбралась из-под него, вскочила на ноги, еще несколько раз ударила его ногой в живот, хотела найти камень, но не нашла, набрала полные горсти песка и швырнула в глаза, ослепив его на время, и пустилась бежать по тропинке, как очумевшая, вытянув руки в темноте, натыкаясь на неровности, спотыкаясь и падая. Вскоре Харри стал догонять ее. Мэри охватила паника, она полезла вверх по отвесному берегу сбоку от тропинки, скользя по мокрому склону, пока не добралась до самого верха на одном дыхании, гонимая безумным страхом. Там она ползла, рыдая, в проеме между зарослями колючего кустарника, росшего вдоль берега. Руки и лицо были расцарапаны до крови, но она снова поднялась на ноги и бежала вдоль скал, дальше от тропинки, через бугры и заросли травы, не разбирая дороги, с одной целью — убежать подальше от кошмара по имени Харри-жестянщик.
Туман опустился низко и скрыл конец зарослей, куда она бежала. Мэри остановилась: она знала, как опасны морские туманы — можно запросто сбиться с дороги и вернуться туда, откуда только что с таким трудом уволокла ноги. Девушка снова опустилась на четвереньки и поползла наощупь, нашаривая узкую песчаную ленточку, которая вела в сторону от тропинки. Продвигаясь медленно, она все-таки чувствовала, что расстояние между нею и жестянщиком увеличивается. Сейчас только это имело значение: она не могла сказать себе, который час — три или четыре, — но до рассвета еще далеко. Это она понимала.
Снова заморосил дождь, казалось, что морс окружило ее, оно наступало, звуки его неслись отовсюду, четкие, громкие, ударами молота стучали в голове. Мэри подумала, что ветер был плохим проводником. Она старалась, чтобы он дул ей в спину, считая, что он приведет ее на восток, но беглянка плохо знала берег, и, возможно, шла совсем не к востоку, а прямо к морю, судя по звукам. Волнорезы, хотя в тумане они были и не видны, судя по всему, находились где-то рядом, совсем на одном уровне с берегом. Это значило, что скалы круто спускались вниз, и карета находится всего в нескольких ярдах от воды. Она не слышала разбивавшихся о волнорезы волн, потому что стены ущелья поглощали звук. К радости девушки туман впереди начал рассеиваться, стал виден кусок неба. Она еще проползла вперед. Дорожка становилась теперь шире, ветер снова дул навстречу. Мэри перестала ползти, она стояла на коленях на небольшом песчаном пятачке, вокруг валялись сучья, водоросли и щепки, по обе стороны берег отлого спускался к морю, открывшемуся прямо перед ней в каких-нибудь пятидесяти ярдах.