Харри хмыкнул и пожал плечами.
— Разве нельзя поговорить без оскорблений? Я ведь не иду против тебя, я все еще на твоей стороне. Мы все были пьяны, я знаю, давай не будем об этом вспоминать: что с возу упало, то пропало. Наши все разбежались, нам теперь нечего на них рассчитывать. Они так напуганы, что не скоро появятся. Остаемся мы с тобой, Джоз. Мы крепко повязаны, наша доля в деле больше, чем у других, и чем теснее мы будем держаться и помогать друг другу, тем лучше для нас обоих. Вот почему я пришел сюда, надо обговорить все и выяснить наше положение.
Он снова хмыкнул, обнажив десны, и стал отбивать дробь на столе черными заскорузлыми пальцами.
Хозяин наблюдал за ним неодобрительно и вновь потянулся к трубке.
— Так чего ты все же добиваешься, Харри? — спросил он, набивая трубку.
Жестянщик причмокнул и осклабился.
— Ничего не добиваюсь. Хочу, чтобы нам обоим было легче выйти живыми из этой передряги. Надо кончать, это ясно, если не хотим попасть в петлю. Но, Джоз, я не собираюсь завязывать с пустыми руками. У тебя в кладовке припрятано кое-что, мы ведь привезли часть с побережья. Это принадлежит всем нам, кто работал в ту ночь. Но из всех остались только мы с тобой. Я не хочу сказать, что там большие ценности, так, мелочь, но это может помочь нам добраться до Девона, ты ведь не станешь отрицать?
Хозяин пустил облако дыма ему в лицо.
— Ах, вот оно что! А я-то думал, что ты явился в «Ямайку» полюбоваться моей улыбочкой. Я думал, что ты действительно хочешь мне помочь.
Жестянщик снова осклабился и заерзал на стуле.
— Брось, Джоз, мы ведь друзья, можем говорить откровенно. Добыча у тебя. Один ее не погрузит. Женщины не в счет. Давай поделимся по-братски и кончим с этим.
Хозяин размышлял, попыхивая трубкой.
— Ты полон идей, Харри. Они бренчат в тебе, как фальшивые побрякушки на бабах, друг мой. А что, если в кладовке ничего нет? Что, если я уже все спустил? Я был здесь целых два дня, а кареты едут мимо. Это ли не соблазн?!
Харри прикусил губу, лицо его вытянулось.
— Не понимаю шутки, приятель. Не хочешь ли ты сказать, что ведешь двойную игру в своей таверне? Тебе это будет невыгодно, Джоз Мерлин, если так. Мне всегда казалось подозрительным твое слишком долгое молчание. Это случалось, когда приезжали фургоны. Действительно, иногда творились непонятные вещи. Тебе слишком уж гладко сходили делишки, месяц за месяцем, слишком уж ты хорошо все обтяпывал чужими руками за грошовую плату, которую выделял нам, а мы рисковали шкурой, нам полагалась главная выручка. Мы никогда не задавали тебе лишних вопросов, припомни. И не требовали лишнего. Признайся, Джоз, кто стоит за твоей спиной?
Джоз Мерлин обрушился на него, как ураган. Ударом кулака в челюсть сбил его на пол, тот полетел головой на каменный пол, стул обрушился на него сверху. Хозяин тяжело дышал. Тетя Пейшенс испуганно прижалась к племяннице, взглядом моля ее что-то предпринять. Мэри не сводила глаз с дяди, она не понимала, чем вызвана такая реакция.
Джоз взял ружье и, держа его дулом вниз, пнул Харри ногой.
— Теперь побеседуем о деле, ты и я, — сказал он, привалившись спиной к стене, в то время, как Харри корчился на полу у его ног.
— В этой игре главный — я, и всегда был, — продолжал он врастяжку. — С самого начала, три года назад, я распоряжался один, когда мы еще чистили маленькие грузовые баржи и сбывали товар в Падстоу. Тогда мы были на седьмом небе, если удавалось выручить несколько пенсов. Я поставил дело на широкую ногу, мы контролируем побережье от Хартлэнда до Хейла. Это мне приказывает кто-то?! Я хотел бы посмотреть на того, кто осмелится мне приказывать. Клянусь Богом, мне это было бы любопытно. Теперь все кончено, кончено. Мы сделали свое дело, надо сматывать удочки. Игра окончена для всех нас Сегодня ты пришел не для того, чтобы предупредить меня, ты явился, чтобы поживиться в последний раз. Ты увидел, что таверна наглухо заперта и задрожал от радости: не ожидал застать меня здесь, потому и скребся в окно, которое легче взломать. Думал, здесь остались только женщины. Тебе не составило бы большого труда запугать их, схватив ружье со стены, ты ведь знал, Харри, где у меня висит ружье, не так ли? И тогда — к черту хозяина таверны «Ямайка»! Ах ты, старая крыса! Думаешь, я не прочел сразу на твоей роже, зачем ты явился?