Двор был пуст. Дверь конюшни заперта. Таверна, молчаливая и темная, выглядела необитаемой. Двери и окна на засовах, как семь часов назад, когда она уходила отсюда. Окно ее комнаты было похоже на пустую глазницу скелета.
Следов колес во дворе не было; не видно даже приготовлений к отъезду. Девушка тихо пробралась вдоль сараев к двери конюшни, прислушалась. Пони беспокойно били подковами о каменистый пол. Значит, они не уехали и все еще находились в таверне. Сердце упало, и Мэри подумала, что лучше ей вернуться к Ричардсу и подождать сквайра и его людей. Было все же что-то странное в этой ситуации. Если бы дядя хотел уехать, он бы сделал это раньше. Только запрячь лошадь и подготовить телегу потребует не меньше часа времени, а уже было около одиннадцати часов. Видимо, у Джоза Мерлина изменились планы, он решил уходить пешком; тогда тетя Пейшенс не должна пойти с ним, она не выдержит дороги. Мэри не знала, что и подумать, как лучше действовать. Ощущение нереальности происходящего снова овладело ею.
Она постояла у крыльца, прислушиваясь, даже попыталась потянуть дверь за ручку, но отказалась от попытки открыть ее. Прошла к задней части дома, к выходу в бар, затем по саду позади кухни, стараясь держаться в тени, двигаться крадучись. Подошла к щели в ставне кухонного окна, из которого обычно наружу пробивался свет. В кухне было темно. Мэри заглянула через щель внутрь. Темно, как в шахте. Осторожно попробовала открыть дверь, к ее удивлению, она подалась. Это обстоятельство так потрясло девушку, что она не решилась сразу войти. Что, если дядя сидит с ружьем наготове и выпустит ей заряд в голову? Пистолет может и не пригодиться. Что же делать?
Очень тихо она просунула голову в дверь — ни звука. Видна была зола в печи, но огонь уже догорел. Мэри поняла, что в кухне никого нет. Инстинктивно она почувствовала, что там уже давно никого не было. Девушка распахнула дверь и вошла. Ее обдало холодным сырым воздухом. Когда глаза привыкли к темноте и стали различать предметы, она зажгла свечу и, подняв ее высоко на вытянутой руке, оглядела комнату. На стуле лежало шитье тети Пейшенс, и груда одеял была свалена на полу, видимо, их готовили к отъезду. В углу на обычном месте стояло ружье Джоза. Значит, решили сегодня не ехать и теперь спали в своих комнатах.
Дверь в коридор была распахнута, тишина казалась все более гнетущей. Что-то было не так, как всегда, эта тишина отдавала чем-то особенным, даже в молчании есть свои звуки, сейчас оно было абсолютным. Мэри поняла, наконец, чего не хватало: не было слышно часов в холле, они тоже молчали.
Девушка вышла в коридор и снова прислушалась: да, дом казался неестественно притихшим, потому что не шли часы. Она двинулась вперед — в одной руке свеча, в другой пистолет. Свернув в холл, Мэри увидела, что часы не стоят у стены, как обычно: они лежат на полу циферблатом вниз. Стекло и дерево разлетелось вдребезги. Стена выглядела непривычно голой, ярко-желтый цвет обоев, где стояли часы, выделялся на фоне остальной выгоревшей части стен. Часы лежали поперек прохода и, только подойдя ближе, девушка увидела, что они скрывали за собой. На полу среди обломков лежал хозяин, лицом вниз, неестественно вытянув вперед одну руку, другой он впился в ручку разбитой двери в гостиную. Вытянутые ноги торчали в разные стороны. Тело перекрыло проход от стены до стены. Джоз был мертв. Он казался еще более громадным, чем при жизни.
На каменном полу — следы крови, и кровь на спине, куда вошел нож; она уже потемнела и запеклась. Видно, на него напали сзади, он выбросил вперед руки и, падая, опрокинул часы и повалился с ними на пол. Так он и умер, пытаясь открыть дверь, но не сумев это сделать.
Глава 15
Прошло долгое время, прежде чем Мэри нашла в себе силы отойти от места, где разыгралась трагедия. Ослабевшая, измученная, она безучастным взглядом скользила по осколкам битого стекла, разбитому корпусу часов, выгоревшим обоям и была не в состоянии полностью осмыслить происшедшее.
По руке Джоза полз паук, казалось странным, что рука оставалась неподвижной, не старалась стряхнуть насекомое. Это было так непохоже на ее дядю. Паук пополз вверх по локтю, перелез через плечо; добравшись до раны на спине, он остановился, пошел вокруг кровавого пятна, словно желая получше рассмотреть; в его быстром движении не было страха, и это, вызывая ужас, говорило о смерти красноречивее слов: паук знал, что человек не причинит ему вреда. Мэри тоже это знала, но страх еще не успел оставить ее.