Больше всего пугала тишина. Раньше часы ее раздражали, теперь она отчаянно хотела снова услышать их движение, знакомые звуки были символом привычной жизни. Пламя свечи освещало стены, но не доходило до верхней площадки лестницы, погруженной в зловещий мрак. Подняться вверх было страшно, Мэри знала, что она никогда не сможет этого сделать. Что бы там ни находилось, она не нарушит этого гробового молчания. В дом пришла смерть и все еще висит в воздухе. Таверна «Ямайка» жила ожиданием смерти последнее время, боялась ее. Сырые стены, скрипящие половицы, шорохи в темных проходах, шаги в ночи — все это само по себе не имело названия, но было предупреждением о смерти, которая давно уже угрожала дому.
Мэри дрожала; она знала, что означает эта тишина — молчание смерти, и чувствовала, что теряет способность рассуждать. Еще момент и, охваченная паническим ужасом, она закричит, пустится бежать прочь из дома, гонимая животным страхом. Этого состояния девушка боялась: можно потерять сознание, как с ней случилось уже однажды, тогда свеча упадет и погаснет, оставив ее в полном мраке рядом с распростертым на полу безжизненным телом. Ее охватило непреодолимое желание выбежать на воздух, но она подавила в себе это чувство. Медленно прошла по коридору, вошла в кухню. Дверь еще была открыта, сквозь проем виднелся кусок сада.
Самообладание покинуло ее, она бросилась бежать — во двор, не разбирая дороги, вытянув вперед руки, не сдерживая рыданий, летела, спотыкаясь, натыкаясь на стены, словно за ней была погоня. Выбежав на дорогу, Мэри увидела знакомую фигуру конюха мистера Бассата, он протягивал руки ей навстречу, чтобы помочь. Девушка вцепилась в его ремень — ей нужно было за что-то ухватиться — зубы стучали, состояние было почти невменяемым.
— Он мертв, — выдавила она, — мертв, на полу, я видела его.
Как ни старалась, она была не в силах унять дрожь и стук зубов. Ричардс отвел ее к карете, закутал в плащ. Мэри обрадовалась этому теплу.
— Он мертв, — повторяла она, — убит в спину ножом, я видела… пиджак прорезан, на спине кровь… он лежит лицом вниз… часы упали вместе с ним… кровь уже засохла… похоже, он уже давно убит. Больше никого в доме нет. Темно и никаких звуков.
— Где ваша тетя? Ее в доме нет? — спросил Ричардс шепотом.
— Не знаю… не видела… не могла там оставаться…
Он видел, что она сейчас упадет, помог ей сесть в коляску и забрался на сиденье рядом с ней.
— Ну, ладно, не тревожьтесь, посидите здесь. Никто вас не обидит, ну, ну… успокойтесь. Ну, вот и хорошо.
Его грубоватый голос помог ей овладеть собой, она сидела, скрючившись, рядом с ним, кутаясь в плащ, стараясь унять дрожь.
— Я же говорил, что вам не следует ходить одной. Конечно, это зрелище не для девушки. Нужно было оставаться здесь, я бы сходил сам. Как ужасно, что вам пришлось такое увидеть!
Его сочувствие несколько облегчило тяжесть на душе девушки, искренняя речь успокаивала.
— Лошади еще в конюшне. Они так и не собрали вещи к отъезду, в кухне лежат узлы на полу. Дверь была не заперта, они собирались готовить телегу. Это случилось несколько часов тому назад, — сказала Мэри.
— Не понимаю, где задержался сквайр. Он должен был быть в таверне «Ямайка» до того, как это произошло. У меня было бы на сердце легче, если бы он прибыл сюда и вы смогли бы рассказать все ему. Темные дела сегодня свершились, вам не следовало вообще сюда ехать.
Они оба замолчали и смотрели на дорогу в надежде услышать приближение отряда.
— Кто мог убить хозяина? — спросил Ричардс в раздумье. — Он был такой сильный, с ним не каждый смог бы справиться. У него было много врагов, возможно, там действовал не один человек.
— В доме находился жестянщик, — вспомнила Мэри. — Я про него совсем забыла. Это, наверное, он выбрался из кладовки и…
Она ухватилась за это объяснение, чтобы не искать другое. Рассказав Ричардсу подробности вчерашнего вечера, Мэри сама поверила в правдивость своей версии.
— Ну, он не убежит далеко, сквайр его схватит, — сказал конюх. — Это уже точно. Никому не удастся спрятаться на этих болотах, если только ты здесь не родился, а я никогда не слышал раньше о Харри-жестянщике. Да, люди Джоза Мерлина собрались со всех уголков Корнуолла, судя по всему. Все подонки стекались к нему в банду.
Он помолчал, потом продолжал:
— Если хотите, я пойду в гостиницу и посмотрю, может, обнаружу какие-нибудь следы. Должно же что-то остаться.