Мэри схватила его за рукав.
— Я не останусь одна, — умоляла она. — Можешь считать меня трусихой, но я не выдержу, если окажусь опять одна в темноте. Если бы ты видел то, что видела я, ты бы понял. Там такая ужасная тишина, словно и не лежит на полу несчастный убитый хозяин.
— Я помню время, когда дом еще пустовал, мы водили туда собак охотиться на крыс, — сказал слуга. — Тогда это был обычный дом, без дурной славы. Сквайр содержал его в порядке, пока искал покупателя. Я сам из Сент-Неота, и до того, как получить место на службе у сквайра, здесь не бывал, но слышал, что в доме собиралась хорошая компания, веселые добрые люди, для проезжих всегда были готовы постель, ужин, добрая улыбка. Во дворе стояло много карет, а раз в неделю собирались игроки в «лисички», мистер Бассат был тогда еще мальчиком. Может, когда-нибудь эти добрые времена снова придут в «Ямайку».
Девушка покачала головой, выражая сомнение.
— Мне довелось увидеть только зло в этом доме, ничего, кроме жестокости, боли и страданий. Когда дядя поселился в таверне «Ямайка», он, должно быть, убил все доброе, что здесь жило. Даже тень его несла нечто зловещее.
Они перешли на шепот и невольно с опаской поглядывали на высокие трубы гостиницы, выделявшиеся в лунном свете, прямые и серые, как могильные плиты на фоне неба. Оба думали об одном, но не решались произнести вслух: слуга — из чувства такта, Мэри — из страха. Первой заговорила она, голос не слушался, срывался и стал совсем хриплым:
— Что-то случилось с тетей тоже: чувствую, она мертва. Поэтому я боялась подняться наверх. Возможно, она лежит там у лестницы, в темноте. Тот, кто убил дядю, убил и ее.
Конюх откашлялся.
— Она могла выскочить из дома, чтобы позвать на помощь, побежала, наверное, через болота.
— Нет, — прошептала Мэри, — она никогда бы этого не сделала. Если бы она была жива, то находилась бы рядом с ним там, в холле. Тетя мертва, я знаю. Если бы я не ушла из дома, этого бы не случилось.
Ричардс молчал, он ничем не мог помочь спутнице, не знал, как утешить. Таверна и ее обитатели, в сущности, его не очень волновали — совсем чужие для него люди. Но ответственность за события этого вечера была возложена на него, а сквайра все не было. Можно сориентироваться, если идет драка, стрельба, но коль в доме действительно произошло убийство, что он должен делать? Теперь они сами напоминали беглецов. В этом случае уж лучше отъехать подальше от этого проклятого места, ближе к людям, живым голосам.
— Я приехал сюда по распоряжению госпожи, — начал он смущенно, — но она обещала, что сквайр будет здесь. А так как его нет…
Мэри подняла палец, призывая его замолчать и прислушаться.
— Слышите? — сказала она резко. — Вы слышите что-нибудь?
Они прислушались. С северной стороны донесся слабый звук подков, он приближался со стороны долины, из-за дальнего холма, был еле различим, но ошибки быть не могло.
Вскоре первый всадник появился на дороге, за ним еще и еще. Они, вытянувшись в цепочку, скакали галопом. Лошадь мистера Бассата навострила уши, повернула голову в направлении движения всадников. Цокот приближался, Ричардс побежал навстречу отряду, издавая радостные крики и размахивая руками.
Ехавший впереди всадник, увидев Ричардса, остановился в удивлении.
— Что ты здесь делаешь, черт побери, — закричал он, ибо это был сквайр собственной персоной. Он поднял руку, приказывая другим остановиться.
— Джоза Мерлина убили, он мертв, — кричал грум. — Я привез его племянницу, меня послала миссис Бассат. Девушка сама расскажет, что произошло.
Он придержал лошадь, помогая хозяину спешиться, отвечая, как мог, на его нетерпеливые вопросы. Люди собрались вокруг них, в нетерпении ожидая новостей… Одни еще сидели верхом, другие соскочили с коней и старались согреться, притопывая ногами и похлопывая в ладони.
— Если хозяина «Ямайки» убили, как ты утверждаешь, то, Богом клянусь, так ему и надо, — произнес мистер Бассат, — но я предпочел бы сам надеть ему наручники. С мертвым какие могут быть счеты? Идите все во двор, я попробую поговорить с девушкой, если она в состоянии объяснить разумно что-либо.
Ричардс, избавленный от необходимости отвечать за последствия, чувствовал себя героем: принимая всеобщий интерес как должное, он постарался представить дело так, что не только раскрыл убийство, но и имел схватку с убийцей, пока обстоятельства не заставили его признать с большой неохотой, что его роль в событии была невелика. Сквайр, не отличавшийся особой сообразительностью, не понимал, что Мэри делает в его карете и решил, что Ричардс взял ее в плен как заложницу.