- От того, что в моей жизни приключился очень неприятный случай, да притом минуток с пять тому назад.
- А вы небось с другом не поладили?
- Да не то, чтобы с другом… А как вы, собственно, узнали? - спросил удивленно Таврический.
- А я вам даже больше скажу, из-за женщины вы повздорили. Но вы, признаюсь, хороши, что держитесь молодцом!
- Э… - хотел сказать подпоручик, но был перебит Михаилом Афанасьевичем.
- В наше время вы удивляетесь оттого, что кто-то знает то, что ему знать не положено? Удивительный вы человек, но и времена ныне интересные…
- А выпьем, сударь, Михаил Афанасич? - предложил Кондратий.
- Можно-можно, - сказал Таврический каким-то уже полу-удивленным, полурасстроенным тоном в то время, как Михаил Афанасьевич просто легонько кивнул.
- Господа, раз вы все знаете, так поде…
- А поделимся ли мы своим мнением? Обижаете, конечно!
- Кондратий Порфирьевич, перебивать крайне несносно с вашей стороны.
- А-с, ну-с, соглашусь, простите-простите, уважаемый мессир, не удержался!
- Так вы хотите узнать наше с сэром Кондратием мнение по вашей душераздирающей ситуации, наверняка с трудным моральным выбором? - напористо «вдарил» Михаил Афанасьевич.
- Да, так как вы с сэром Кондратием господа, по-видимому, не простые, весьма любопытно услышать от вас что-либо по этому щепетильному вопросу.
- И правда, люди мы интересные… Но, право, что же удивляться? Казалось бы, вы, человек служивший, воевавший, и не такое видели, могли бы и не удивляться, хотя бы ради приличия. Ну-с, хорошо, я вам скажу, что думаю, однако прежде будьте любезны - закурите с нами, - протягивая пачку сигарет неизвестной подпоручику марки, заявил Михаил. Прикурив от зажигалки Михаила, Таврический внимательно посмотрел на него. - Жизнь – это явление странное, и, как бы так сказать – предмет очень неоднозначного рода, она дана всем и в разных количествах, вот вы приметьте тот факт, что вам очень повезло, вы, получив ряд ранений смогли почти полностью выздороветь, не всем так посчастливилось. Замечу и то, что ваша внешность и физическое состояние в прекрасном положении.
- Позвольте, я теряю нить нашего разговора, при чем тут это?
- А вы слушайте-слушайте, не перебивайте-с!
- Спасибо, Кондратий. Так я сие к тому вам разглагольствую, чтобы вы поняли, насколько вы везуч. Вам бы в пору этим научиться пользоваться, а вы, как правильно подметил ваш уже бывший дружок Левиан, даже даму охмурить до недавнего времени не могли. Или не хотели? Вам бы научиться жизнь воспринимать полегче, она у вас одна, и никто, почти никто не знает, сколько вам осталось. Бог с ним, с эти Негромовым, дама ваша – возьмите все в свои руки.
- Левиан мне не был другом. А в ваших словах я улавливаю мотивационный характер.
- Может быть и так. Вы проверьте, я думаю, это явно станет интересным жизненным опытом. Старайтесь… не думать о таких вот мелочах, как Негромов. Он человек такой, шебутной, от него добра не дождешься, вы не думайте-с о нем. Вкушайте счастье, пока оно так горячо и близко.
- А вы-с, мессир Михаил Афанасич, как всегда – дело говорите!
- Ну, а как же, Кондратий, - безэмоционально принял похвалы Михаил Афанасьевич. – К слову, а что вы там пишите?
- Ого, вы и об этом удосужились узнать. Да ничего особенного, что бы могло привлечь ваше внимание, господа, так, лишь неуклюжие верлибры.
- Нет-нет, мне было бы весьма интересно почитать.
- А разрешите-с, но вы, Таврический, не хотите-с об этом разговаривать? - немного едко отметил Кондратий Порфирьевич.
- Вы угадали, сэр Кондратий, - с настороженностью ответил подпоручик.
- Тише, Кондратий, тише. Если господин подпоручик не желает об этом беседовать, то и налегать на него не стоит. Четно.
- А приму к уму, Михаил Афанасич.
- Ладно, уважаемы господа, славно поговорили. Если так можно сказать… Вы все же натолкнули меня на определенные действия, так пойду я их вершить. Удачного вам вечера.
- И вам всего доброго.
- А и не хворать!
Подпоручик опрокинул очередной бокал шампанского и покинул компанию.
- А как думаете, мессир, что из этого выйдет?
- Я думаю, дорогой Кондратий, что это все заведет нашего Миктора в очень занимательную историю, с очень… увлекательной развязкой и научит думать своей головой, не поддаваясь на провокации всякого отребья. А впрочем, кто поймет этих людей? Ими только на словах движет рациональная идея, а так одни лишь чувства и эмоции. Все это так, по-ребячески, но знаете, дорогой Кондратий, признаюсь… я завидую им в этом. Я бы не плакал, не страдал, если бы утерял свое холоднокровие и некое безразличие к судьбе.