***
Миктор, обойдя чуть ли не все имение, сумел узнать у гостей и местной прислуги, что Евпраксения находится в ботаническом саду. Он без раздумий направился туда же. По прибытию в ботанический сад, пройдя через заурядные и экзотические растения, Таврический сразу приметил девушку, сидящую на лавочке среди ее, по-видимому, любимых цветков роз. Быстрым шагом он влетел на скамейку и моментально слился губами с Евпраксенией. После продолжительного поцелуя он тихонько прошептал:
- Евпраксения, вы мне очень нравитесь, я вас люблю… Прошу вас, одарите меня взаимным чувством!
- Миктор, я тоже вас люблю, но это все очень скверно получается. Как быть с господином Левианом?
- Никак не быть! Оставьте, забудьте, пускай пропадет он пропадом из сплетения наших трепетных судеб. У вас есть я, а у меня есть вы…
- Вы правда так считаете?
- Да, да, Евпраксения, я вас люблю так, как никто другой никогда вас не любил! Вы мне приглянулись с первой нашей мимолетной встречи в парке, а вследствие прогулки я в этом лишь убедился. Вы были столь прекрасны, что я аж онемел от вас впервые!
- Но… Но могу ли я верить вам, милый Миктор?
- Вы моя любовь, душа… Я просто не могу поступить с вами по-плохому, тем более соврать, для меня это просто неприемлемо. Я - человек чести!
- Я верю вам, но меня все гложет участь сэра Левиана…
- Не надо, не убивайся, прекрасная моя лисица, он везучий малый, не пропадет... – Лисою Евпраксения была названа не напрасно. Ее нрав и рыженький цвет локонов тому подтверждение.
- Послушаю тебя, мой милый. Левиан взаправду страшен и возмутим… Он не достоин моего внимания, а уж любви - подавно! Но жалко, жалко как его…
- Евпраксения, милая моя голубушка…
Вновь разыгрался страстный поцелуй, и ночь героев поглотила.
Кабак
Милейшая Евпраксения после произошедшего в бальную ночь была вынуждена отлучиться по делам в соседний город по приказу маменьки, совсем ненадолго, всего на пару дней. Подпоручику предстояло чем-то занять свою персону на этот, казалось бы, маленький, но ужасно медленно текущий отрезок времени. Опять это жестокое чувство ожидания… Миктор буквально изнывал в единении с самим собою. Даже пара дней разлуки становилась невыносимой для его любви.
***
Блужданием по прекрасной, зеленой, дышащей Ливадии офицер не мог отвлечь себя от мысли о разлуке с девушкой. Город же был все так же изящен и величественен, как и раньше. Он будто бы смотрел на подпоручика с высокомерной улыбкой и ничего не говорил, лишь весело молчал и смотрел, хихикая, где-то там, в закромах своего существа. И вот, легко шагая по уже смеркавшейся белесо-зеленой городской полосе, подпоручик вышел к какой-то ресторации, из которой доносились очень громкие звуки какого-то пиршества. Они раздирали вечернюю тишь града своим нарочито назойливым шумом различных песен, гоготов голосов и острым звуком бьющихся сапог о деревянный пол, вылетающих в ходе ритмичного танца. Судя по характерным тактовым похлопываниям в ритм бьющимся сапогам... танец был народным или традиционный.
Подпоручику было до того на душе тошно, что он уже преднамерился развернуться и пошагать своим легким шажком домой... Но что-то удержало молодого джентльмена, вероятно, это было его любопытство. Он подумал: «Что мне до этого дома? Там ведь совершенно нечего делать, вдохновение снова улетучилось, а просто пить в одиночестве, топя свое ненастье – это моветон и признак дурного образа жизни!» Уже в полу-развороте от заведения он резко повернулся туловом к нему. Таврический мялся, все еще раздумывая - стоит ли нагрянуть в эту пивнушку? Горячий ветерок Ливадии, веявший в противоположную сторону от заведения, будто бы так и манил его отказаться от идеи посещения сего мероприятия. Помявшись с секунд десять, Таврический решился-таки войти и, если не присоединиться к празднеству, так просто посмотреть, что за кутерьма там происходит. Благодаря своему офицерскому чину внутрь он попал абсолютно не напрягаясь, не каждый камер-охранитель посмеет встать на пути у подобного гостя.
Заведение оказалось то ли баром, то ли каким-то кабаком. Но это не умаляло уютность окружения оного помещения. В нем творилась хоть и шумная, но душевная и дружеская атмосфера праздника. Оказалось, что виновником лязга сапог и очумелых хлопков был праздник местных увахраббитов. Увахраббиты — это местный южный народец. Его смугловатые, чернобородые представители зачастую очень веселы и гостеприимны. Однако, если осмелиться и вывести их из себя или в наглую нарушить их устои – жди беды, ведь одной из их традиций является жестокая месть своему обидчику. Такие традиции поколения этого народа наследовали веками, не смотря на дикость таких традиции, с ними боролись лишь служивые энтузиасты, государство после кровавой гражданской войны, а уж после недавней мировой войны не считало важным акцентировать большое внимание на сем национальном вопросе.