- Не думай об этом, Радек. Просто вспомнил я одну очень беспокоящую меня вещь, а точнее человека, без которого жизнь моя ныне - и не жизнь вовсе...
- Увай, звучит грустно. Влюбился безответно в кого-то, за уши не оттащишь! Из туташних девиц, а?
- Эх, напротив, ответ имею совершенно ясный... Положительной.
- А от чего грусть-тоска?
- Разлука. Едва ли сблизился я с дамой, так ей потребовалось куда-то отлучился, при том в другой град, да и на несколько дней.
- Знаешь, дорогой, больно ты сентиментальный. По проще ты относись к этому! Не кори себя. Коли любишь, и она тебя любит - так будете вы вместе. Чего же так страдать? Не померла же.
- И то верно. – Таврический сиюсекундно задумался: «А ведь правда, чего я грущу? Неужели я настолько паршивый и слабый человек, что даже временное расставание для меня смерти подобно? Нет!» - Ты вот лучше, что мне скажи - что за фрукт этот овощ?
- Ты про каго?
- Я про господина Аслана смею узнавать.
- Ува-а-ай, дорогой. Страшный он человек, одним словом - звэрь! Настоящий горный воин и орел!
- На радикала походит. Скверно ведет себя на людях, да еще и с такой историей за плечами, если она, конечно, не россказни, но судя по твоим словам... Как еще полицмейстерам и жандармам не попался? Почему на воле до сих пор?
- Да, правда это. Воевал он против вашего брата. Много убил, и молодых, и старых... И женщин, и детей тоже… Никого не жалел - всех сек! Не взяли его, потому что плевать туташним полицмейстерам на него. Что им, после войны заняться нечем, что ли? Ну и чаго скрывать, мы сами-то не особо жалуем его компанию, но брат он Гоги, получается деверь Камилов. Приходится вошкатся туды-суды с ним. - Примолкнув и облизнув губы, щелканув языком, снова заговорил Радек. - Ты вот что, доржись от Аслана подальше, а то наживешь себе лишних головных болей…
- Хорошо… - напряженно ответил Таврический. - Я тебя понял.
Радек вскочил из-за стола, выпил курашавелли и круто обернулся вокруг.
- Уай, хороша чертовка! - Затем несколько неуклюже поставил рюмку и подал руку Таврическому. - Пошли танцевать, Митрик!
Таврический выпил и взялся за приглашавшую его кисть. Кабак снова заходил ходуном от бьющихся о его деревянный пол сапог. Таврический вместе с уахраббитами пустился в жаркий-пылкий танец. Он кружился, он вертелся, побивая ладонями о грудь и сапоги. У него получалось очень недурно. Война войной, но на фронте Таврический встречал много различных и, бывало, удивительных людей, с разных уголков Руннарской Империи. А оно и не удивительно. Империя широка, границы ее просторов необъятны. Она является родиной для многих народов, но самый многочисленный, конечно, - руннарский. Так вот, много людей встретил офицер во время своего боевого пути, и различные личности из них умели танцевать или петь. Таврический от ноющей рутины военного времени поучился у них некоторым вещам. Так, в перерывах от битв и сражений, во время коротких часов досуга он и учился то танцевать, то песни распевать, то в карты играть. И выучился не дурно. Овладел многими полезными способностями.
Отрывки между танцами заливались курашавелли. И вот, знатно выпившие господа, при офицере ринулись всем табуном на задний двор кабака, дабы пострелять по бутылкам. Да-да, у одного из горцев с собой оказалась замшелая старушка – винтовка. Песок сыпался с нее, самое что не на есть настоящим образом. Широко расставив ноги и долго целясь, стрелял Азбест, расслаблено и со смешком стрелял Орен, напряженно и с нарочитой серьезностью стрелял малыш Гоги, а Радек не стрелял... Радек огненную воду заливал в себя, радостно и с едким юморком комментируя каждый выстрел собутыльников.
- Аха-ха-ха, Гоги, брось винтовку, она тебе не идет, разве ты не видишь, э! Иди овец паси, аха-ха-ха! - заливался слегка раздражающим смехом Радек, полностью игнорируя тяжелый взгляд Гоги. Вскинул старушку подпоручик. Винтовка лежала в его руках словно влитая. Он еще помнил войну и оружие ему было так родно, до боли, но все-таки родно. Таврический нежно передернул затвор, гильза кульбитом вылетела в высокую траву поодаль офицера. Рука нежно легла на рукоять, палец обвил старушечьи крючок для спуска. Секунда, нажатие - грохнул выстрел. Бутылка с неприятным, трескающим звонким звуком разлетелась по дворику. Таврический повторно лязгнул затвором и передал винтовку, предварительно проведя по ней рукою, будто погладив Азбесту.
– На, свою подругу. Приведи ее хоть в порядок, друже, - пьяным тенорком сказал подпоручик.
- Увай-увай, конечно! Я вижу, ты стрелок не промах. Не грех и прислушаться к твоему совету! - весело прогоготал Азбест.