Под завершение ночи, уже к утру, когда яркое солнце начало озарять улочки Ливадии, компания стала расходиться. К уходящему из кабака Миктору подскочил Радек, пригласив его на свадьбу Гоги и Камилы. Радеку до того понравился ночной собутыльник, что тот решился пригласить его на свадьбу своего племянника Гоги на особом статусе, лишь одно условие поставил Радек – подпоручик должен обзавестись увахраббитским национальным костюмом и кинжалом. Тут уж ничего не поделаешь, такова традиция. Подпоручик с радостью принял приглашение, но идти не особо собирался, ведь в будущем, у него вряд ли выдалось бы свободное время на сие мероприятие. Евпраксия тянула его к себе больше, чем подобные, вероятно буйные и непредсказуемые празднества.
Друг
День близился к обеду. Погода стояла пасмурная, что было не свойственно для Ливадии. Ее радость как будто была чем-то нарушена, рассеяна и отобрана вопреки обычаю. В дверях городской кофейни «Фузелеръ» показался Таврический. Кофейня была не простой. Вход в нее разрешался только ныне служивым и ветеранам, собственно, коим и был наш подпоручик. Проходя мимо своих товарищей по оружию, Таврический ощущал на себе едкие и недобрые взгляды с их стороны. Верно он и не служил совсем, а зашел в заведение словно дилетант, а то еще чего похуже думали. Подпоручик подошел к кофейной стойке, где располагался бариста, и запросил чашку кофе. Миктор не особо-то и хотел пить это кофе, но что же, не просто же он сюда зашел, да и ничего за ним не убудет, если попробует ради приличия чашечку.
- А ты чего сюда зашел-то? Таких как ты у нас - не жалуют, – обратился к подпоручику, сидевший за стойкой по леву руку от героя, сёржант.
Подпоручик был в легком ошеломлении, когда младший по званию так небрежно к нему обратился, никакого «ваше благородие» и уж тем более «разрешите обратиться». Это было возмутительно!
– Господин сёржант, почему не по должному обращаетесь, устав запамятовали? Или я вам друг, враг старинный? обращаетесь к обер-офицеру соответствующе! И каких это «таких» тут не приемлют, а? – возмущенным басом ответил на обращение подпоручик.
- Не кипятитесь, ваше бродие, господин гвардии подпоручик… Не кипятитесь, а то вас тут мы подостудим. Забудет ваша предательска морда, как в честную публику ступать!
- Чего ты, декадент, себе изволил? Какой я тебе «предатель»? –, понизив тенор, подпоручик спросил.
- Вы, ваше бродее, не позвольте на меня накидываться, – заявил сёржант и выдержал паузу. – Предатель вы и диверсант. Об сим нам всем известно вот уж как второй день. Описали-с нам вас по всей красоте. Трудно не узнать!
- Это звучит не иначе как злая шутка. Признайтесь – это какой-то розыгрыш?
- Нет-с, я абсолютно серьезничаю. Один добрый сударь…Кхм… Заявился сюда, к нам, вчерашним утром и все обрисовал в совершенстве. Про некого подпоручика приезжего. Что тот в годы войны на врага работал, доносчиком и диверсантом. Фамилия у подпоручика еще такая, благородная - «Таврический». Говорил в парадном мундире ходит, от кавалерии, в 81 полку служил. А на вас-то и мундир кавалерийский, и погоны 81-го полка, и в звании подпоручика вы-с тоже. Пади и Таврический - тоже ваша фамилия? – съехидничал сёржант.
- Вздор и клевета! Какой бесстыдник посмел такое нагородить при сослуживцах…
Героя прервал один из двух вооруженных полицмейстеров:
– Ваше благородие, господин подпоручик, извольте-с пройти с конвоем до штаба гарнизона!
Противится смысла не было. Подпоручик исполнил что было велено. Все это попахивало смрадом какого-то обмана и намеренного очернения чести Миктора, да еще и так паскудно, за спиной!
***
Таврического безмятежно проконвоировали к штабу Ливадийского гарнизона. В шестом часу вечера, подпоручик ступил своим сапогом на белые ступеньки омерзительно зеленого дома, что приходился штабом. Это здание было временным для штабной расквартировки. В обычном своем состояний штаб базировался в одном из шикарных имперских дворцов, с колоннами и безмолвными великолепными статуями богоподобных воинов. Сейчас же этот дворец был достаточно разорен из-за того, что остские солдаты намерено подорвали половину дворца. И тут не обошлось без чуда. Подрыву подлежал весь дворец. Просто так сложилось, что изящный массив дворца, где находилась маленькая рабочая церква, не изволила подрываться. Взрывчатка не сдетонировала, а отступающим оккупантам уже было не до того, чтобы возится с нею. Так полдворца и осталось стоять. Ныне подвержено все это дело реставрации и полномасштабному ремонту, дорогому и затяжному. И было бы весьма неудивительно, если бы вскрылось, что деньги, выделенные имперским министерством на это мероприятие, разлетелись по карманам местных управленцев и других разных причастных к делу личностей.