- Господа, не против, если посмотрю за вашею игрой?
- Ну гляди, если интересно, – сказал самый молодой из тройки.
- На кого ходили?
- На борова одного… Объявился в тутошних краях большуший хряк. Вот на него-то и пошли.
- Смотрю, не задалась охота?
- Какой внимательный! А как узнал – с некоторой обидой сказал один из них.
- Хах! Ну хряка ж при вас нет.
- Вот то-то и оно! Подбили мы животину, а он все равно убёг.
- Какая досадная история…
- Скажи, че тебе надо? Что пристал?
- Люблю я нарды. Люблю смотреть, люблю играть. Выигрывать я просто обожаю.
- А нам то че?
- Не хотите ли сыграть, господа?
- Ну предположим. А на что? Чего ты хочешь и что нам сможешь дать? – Увахраббиты удивленно переглянулись.
- Уж больно глазу любы ваши лезвия. На них хотел бы я сыграть!
- Много хочешь!
- Погоди! – перебил один другого. – Ну а ты что на кон положишь?
- Денег нет, но я служивый. Есть вещь поинтересней.
- И что?
- Медали. Как вам известно, господа охотники, продавать их недозволенно, а по сему на нужных рынках сбыта продать втридорога сможете эти брякалки. Думаю, какой-нибудь фалерист с радостью приобретет за круглую сумму денег мои боевые драгоценности.
- А что, заманчиво, но на тебе их нет. Ну-ка, покажи, тогда посмотрим.
Миктор достал большой мешок из внутреннего кармана одеяния. Аккуратно положил на стол и развязал. На гнилой деревянной поверхности оказалось порядка десяти различных медалей, из которых 4 были особенно редки и дороги. Обвисла челюсть у охотников, потекли слюни. Играть они умели и представилась им картина, что в легкую они обыграют какого-то пришельца, потом отправятся на черной рынок, а кабан… Кабан уже не нужен совершенно!
- Играем! Ставим все три кинжала и играем! На шесть медалей, включая те четыре, самые дорогие побрякушки!
- Играем, господа, играем. – Спокойствие излучал образ Таврического. Не было нужды волноваться, уверенность сидела в нем. Ведь на войне он был научен и нардам. В его полку служил один веселый увахраббит, который говорил, мол, чемпионом по нардам в родном селе прослыл. И стар, и млад пред ним склоняли головы в игре. Таврический был не исключенье. Сколь не бодался он с парнишей, обыграть так и не смог, зато нехило норовился других обыгрывать.
Первая партия окончилась победой Таврического.
– Молодец, играешь хорошо… Но требую реванш! – вскричал соперник. – Хочешь реванш – будет реванш, давай!
- Уйди, бабуин окаянный, играть не умеешь! Дай, я его щас сделаю к чертовой матери! – выгнал самый старый увахраббит своего проигравшего товарища. Однако, значительно ход игры это не изменило, и даже самый старый и опытный игрец не смог одолеть Таврического в схватке на доске фигур.
- Ну даешь… Ты – шулер, не иначе! Невозможно играть в нарды лучше, чем кто-либо из увахраббитов!
- В чем спор? Согласен на все сто! Учитель у меня был, ваш земляк, со мною вместе воевал.
- Не верю!
- Ну, не верь, кинжал давай.
Старый вскочил и начал выругиваться на их языке. В порыве гнева сорвал кинжал и бросил прям на нарды. Его друзья были спокойней, пусть с тяжелой неохотой, но все-таки расстались со своим оружием. Взяв кинжалы, Миктор поблагодарил их за игру и погрузился на свою скотину. Спустя два часа он был уже в граде. Прибыв домой, он сразу же отправился к самому хорошему портному в городе.
У мастера была заказана добрая увахраббитка. Удовольствие встало дорого бывшему офицеру. Буквально последние деньги он потратил на костюм. В уютном домике, облаченный в роскошную темно-зеленоватую увахраббитку с кинжалом на поясе, при своей кавалеристской шашке на ремне, он вертелся перед зеркалом. Отражение выдавало сверкание золотых крышек, верхов белых пеналов, спрятанных в газырях, на груди мелькали блеском золотые и серебряные кресты, голова была прикрыта барашковой шапкой. Таврический с упоением рассматривал свой стан. Он был доволен статным видом себя и изредка пританцовывал увахраббитский танец, который почти бессомненно предстояло танцевать на свадьбе. Не то чтобы бывший подпоручик хотел кого-то очаровать на сим мероприятии. Скорее он хотел поддержать свою несломленность, потешить самолюбие, сделаться важным и приметным среди окружения вновь. Все-таки в закромах души его хранилась надежда на чудо, которое внезапно могло поразить его в любое время, в любом месте. А свадьба такого замечательного народа как ничто другое подходит для чего-то незапланированного и бурного.