- И в каком это ремесле я тебе бы пригодился?
И только тишина в ответ.
- Чего умолк, Радек?
- Просто, занимаюсь я не совсем легальным делом… Контрабандой некоторых веществ. Но это уже дело-то десятое! Главное, чтобы был ты доволен и богат, а со мною поведешься - так оно и станет!
- О чем и разговор! Радек, чертов ты пустоплет! – Таврический надулся и вспылил. – Тебе меня не понять, у нас с тобою разные воззрения к жизни, а к чести уж тем более! К сему иметь никакого отношения не желаю!
Таврический резко поднялся и вышел из-за стола. Он шел во двор.
Радек не смахивал на плохого человека, но честным он точно не являлся. Очередное брехло, отличие лишь в том, что он способен к доброте и некоторому пониманию. «Взять от жизни все» – звучит мерзко и отвратительно. Людей именно такого склада не жаловал Таврический. Забавно, что других он при своем гражданском бытие еще встречать не удосуживался. Выходя из зала, Миктор заметил старого знакомого – Аслана. Он был окружен толпой, наверняка своих подручных разбойников. С ними также почивал и жених - Гоги. Они о чем-то бурно беседовали и смеялись, при этом распивая алкогольные настойки. По-видимому, Аслан тоже краем глаза заметил выделяющегося гостя, из-за чего тот словил на себе недобрый взгляд увахраббита.
***
Мотаясь тихою походкой по выложенным каменным дорожками внутреннего двора имения, Таврический вглядывался в просторное звездное небо, в теплые огни факелов, в красивые цветы, растущие то тут, то там. Не видать было будущего, а настоящего наблюдать попросту не хотелось. Переведя глаза на дворец и осматривая полыхающие от света окна, в одном Миктор увидал удивительно знакомый образ. Вглядевшись, он узнал в нем ту самую девчонку из прельщающего яблоневого сада. Она сидела и смотрела в зеркало напротив себя. Ее красивый облик был виден даже отсюда, на ней виднелось красивенькое платьице… Что она тут делает? Неужели она и есть Камила? Рядом проходил поддатый увахраббит. Таврический остановил его и спросил, чьи это окна. Его догадка подтвердилась - окна принадлежали комнате невесты.
Стоит вообще чего-то тут размышлять? Терять все равно было нечего. Аккуратно прокравшись по садам к рельефной стенке дворца, Миктор принялся взбираться прямиком к заветному окну. Момент – и он уже перемахнул через перило притягательного оконца. Ставни отворились, и он влез в залу. В зеркале промелькнуло отражение хитрого чужака, весело щегольнуло зеленой увахраббиткой руннара. Заметив окаянное отражение, девушка поднялась и приняла испуганный вид. Закрыв лицо руками, она притихла. Глаза ее расширились и уставились на героя. Это вызвало у него некоторое умиление вместо уместной настороженности. Вид ее, платье, которое ее окутывало было явно свадебным, традиционным для этих аборигенов, но все равно красивым. Оно подходило к прелестному личику девицы. Она же сама не излучала восторга или удовлетворенности происходящим праздником. Это не было связано с внезапным проникновением Таврического. Понурость ее отражалась в зеркальной глади еще до того, как оно показало наглеца.
- Ну… Привет, милая девица из яблоневого сада.
Отчего-то ответа не следовало. Быть может, она не понимала по-руннарски?
- Ты меня понимаешь?
Она убрала руки ото рта и наконец сказала:
– Д-да… но плохо.
Какой стан, какие уста… А эти карие очи с длинными ресницами. Ее смугловатое лицо выразительно, еще так молодо и совершенно невинно.
- Какой восторг! Тебя зовут Камилою?
- Д-да.
- Чего ж боишься ты меня? В саду была ты подобрей…
- Нет, тебя я не боюсь…
Таврический приблизился к девушке. Его сердце вновь играло, а мысли затуманились прекрасным ее видом.
– Не мил тебе?
- Напротив, в-вы мне снились.
По нею было видно, что она взволнована. Наверняка она испытывала схожие с Таврическим чувства. Вероятно, и ее захлестнул некий огонь чарующей любви и страсти.
- Не бойся меня, я тебе дурного не желаю.
- Я, я верю! Не боюсь… Мне грустно.
- От женитьбы?
- Да…
«Очевидный ответ. Дикари мало когда думали о чувствах друг друга. Тем более женщин, оттого мало когда последних выдавали в жены полюбовно. Для здешних обычаев – это дело привычное. Для меня совсем не ясное и преступное. Как можно так вершить судьбу и относится к человеку… будто к вещи?» – думал Таврический.
- Тебя насильно женят… Верно говорю?
- Так и есть. Родители подобрали мне видного жениха… Из рода Датаранашвилли. Они очень богаты, потому что занимаются контрабандой всякого непотребства. Отец посчитал, что я стану женой подстать Гоги. Да и для семейного положения так будет лучше… Позволь спросить, мой сон прелестной, как зовут тебя?