Следуя по одному из отступов скал, Таврический услышал шорканье сапог где-то сверху. Вдруг с противоположного обрыва прилетела пуля. Она прошла касательно, прямо по щеке руннара, окрасив его левую сторону лица красными подтеками. В ответ раздался бах револьвера. Увахраббит пал от попаданья в сердце. Внезапно сверху спрыгнул на мужчину бородатый бандит с кинжалом. Таврический успел оттолкнуть Камилу немного подальше. Клинок близился к груди Миктора. Бой был сложен, ведь проходил на узком обрывистом участке горных путей. Один неверный шаг – и ты уже там, внизу. Лежишь и смотришь в небо мертвыми молодецкими глазами в без меры голубую высь.
Кинжал уже начал тонуть в нервно подымающейся груди Миктора. Так бы и был проткнут Таврический, если бы смелая девушка не бросилась на противника и своей, казалось бы, малой девчачьей силою не столкнула к скалистому подножью дикого бородача. Тот полетел со страшным диким криком, кой с громким бахом прервался после приземленья.
- Спасибо… Куда б я без тебя, моя милая Камила!
- Не надо, не благодари… Это моя тебе расплата за спасение от гадкого произвола родичей моих.
Герои не стали долго оставаться на месте схватки и продолжили бежать. Показался яркий образ солнца. Возлюбленная пара очутилась на обрыве. Прекрасный вид на туземные просторы открывался с высоты горы. Живые слепящие лучи света били в лица героям. Вокруг была чуткая природа, смешавшаяся с ликом черствых острых скал. Но не было слышно ни пения юрких птиц, ни других звуков. Лишь ветер дул своими теплыми порывами и заставлял подыматься полы платья черного Камилы. Краснел восход, а вместе с ним и солнце. Тучи растворились в жгучем свете лучей небесного светила. Небо было красным, словно адовое зарево.
Убрав оружие в кобуру, Таврический повел девушку к резкому обрыву. Встав прямо у оного, они смотрели на встречу пылающему зареву. Повернувшись лицом к Камиле, Таврический взял ее руки в свои. И устремился ей в очи, словно в душу. Ее круглое лицо с красивым носом, изящными губами и глазами, на которые редкими прядями наваливались темные волосы … во всем оно было прекрасно и притягательно. Оно поглотило Миктора. Он будто хотел что-то сказать, но только молча любовался. В Камиловых глазах навертывались слезы, она часто моргала, смотря в ответ, и тоже будто бы не находила слов. Темненькая рука легла на окровавленную сторону лица Таврического. Она рыдала и смотрела на него, а он тупо улыбался и бегал зрачками, поглаживая ее маленькую ручку.
Прекрасным был весь этот момент, живой и светлый… Такой, какой и должен быть. Простой и воистину прелестный. Ведь есть это - любовь, которая влечет с собою безумные миги страсти и порывы безрассудства. Но ничто не может быть вечно, особенно нечто прекрасное. Оно с особой быстротой проходит и растворяется в пучине горя… Так и эта радость не была вечной. Камила не отводила глаз с лица Таврического, но краем увидала вставшего за его спиной во весь рост Аслана, который уже целился. Прервалась тишина, прервался ветра свист, и снова полетела пуля. Толкнув в бок, девчушка спасла возлюбленному жизнь… Отнюдь сама подставилась под выстрел. Прикрыв рукой живот, она стояла в шоке. Под ногами на каменистой поверхности показались капли крови.
Лицо Аслана чудовищно исказилось. На нем смешался страх, испуг, шок и дикая свирепость. Он уронил винчестер и обхватил голову руками. В состоянии смятения прибывал он доли секунды. Затем со всех сил рванулся с места прочь. Он испугался, ведь потеря всех подручных, смерть Гоги, Радека, а уж тем более Камилы здорово ему бы кликнулась по возвращению. Теперь в его мыслях было лишь одно – бежать! Бежать куда подальше и не возвращаться! Схорониться и не показываться долгие лета.
Таврический подхватил павшую Камилу. Она лежала на его усталых руках. Из ее уст сочилась кровь, стекая маленькими ручейками по ее милому юному бледнеющему личику. Ошалелым взглядом смотрел на умирающую девушку Миктор.
- Миктор, милый, не печалься... Хоть провели мы только лишь мгновенье — это не конец. Мы крови разной и веры, но клянусь, я буду ждать тебя на небе... Я буду ждать, когда ты ко мне придешь... Я продержусь и десять лет, и сотню, но я дождусь, и будем мы с тобою там - на небесах, рука за рученьку ходить…
Таврический заплакал так, как еще никогда не плакал. Его слезы капали на тело бедненькой девчонки. А выразительные глаза ее с последних сил смотрели на него. Она старалась улыбаться…
- Камила, милая Камила… Любовь моя, страсть моей жизни! Не покидай меня, прошу, не уходи!
Миктор решился прочесть стих Камиле, что посвятил ей и записывал в блокноте. Его хотел прочесть в спокойной обстановке мирской жизни, но судьба распорядилась иначе и выбора другого не предоставила. Выходит, выпадал последний шанс.