— Вот каналья!
***
Ближе к третьему часу дня Таврический, купив мороженого, вошел в местный парк. Парк велик, усеян зеленью и фонтанами, во многих частях его были установлены колодцы с лечебною водою, а в центре стоял гигантский памятник генералу Ярославу Александровичу Ермолаеву, покорителю гор и земель, окружавших Ливадию. Статуя была высока и великолепна по своему исполнению. Грозный каменный взор Ермолаева стремился к центральной городской церкви с большущими золотыми куполами и колоколами. Он стоял в уверенной стойке победителя, подобая грациозному великану. В левой руке он держал развивающийся штандарт императорской династии фон Мирских, а в правой была сабля, низившаяся клинком к высоченным сапогам генерала. Грудь была усеяна разнообразными медалями и орденами. Весь этот генеральский монумент стоял на подобии гор, из которых лилась натуральная вода ручьем. На этих самых горах виднелась золотая табличка с наименованием памятника и описанием заслуг того, кому он был посвящен.
По парку гуляли достаточно небедные люди. Хоть и небогатых людей в парке находилось достаточно, в том числе и солдат, модников-франтов и элитных господ было куда больше. Они прохаживались по местности целыми семьями и большими собраниями, иногда просто вдвоем. Изредка встречались и одинокие личности, наверное, они были воистину одинокими, ибо редко когда дворянин или боярин, а то и какая-нибудь княгиня держались обособленно от своих друзей, приятелей и подданных.
Перед тем как найти укромное место и уединится на нем, подпоручик решил набрать лечебной воды. Стоя у колодца, мимо него пронесся Негромов летящей походкой. Он был рад и счастлив, его щеки горели. Что могло его так обрадовать? Неужто это все из-за дамы? Таврический окрикнул его спокойным гласом:
– Господин фурьерманн, откуда вы такой радостный летите?
- Со свидания! С моей любимой, с моей любимой Симоной! Ты не представляешь, как я рад, Таврический, я так рад!
Видимо Негромов и сам уже не желал обмениваться информациями со своим приятелем, раз даже не сбавил ходу и не попрощался, а просто удалился из парка. Таврический приземлился на скамье, стоявшей близ огромного центрального фонтана, именно там было хоть чуточку прохладно и свежо. Этот обитель свежести располагался по соседству с высоченным Ярославом Александровичем. Миктор сидел и думал о жизни, не обращая внимание на окружающую его дневною суету, лишь иногда облизывая белое как его рубаха мороженное. Его мучали вопросы поэзии. Отчего-то последние дни вдохновение покинуло его и улетело, в голову совершенно ничего не лезло. И хотя господин не был почитателем неспокойной жизни, острые ощущения и волнения были необходимы. Все это удручало. Лизь-лизь, глаза так и норовили закрыться, Таврический засыпал под лучами жгучего солнца и влагой фонтана. Он даже не заметил, как к скамье подошла красивая дама в желтоватом платье и белой шляпке и присела к нему.
- Здравствуйте.
Подпоручик молчал, по-видимому, он был совершенно в другом измерении.
- Здравствуйте?
Он по-прежнему молчал, закрыв глаза.
- Кхм-кхм, мужчина?
- А, да, - с немного испуганным видом отреагировал Миктор на девушку и посмотрел на милое лицо новоприбывшей. Ее лицо было молодым и привлекательным, но оно отдавало этакими хитрыми фибрами. Голубые глаза были манящими, что подкрепляло хитрую ауру миледи. Она была явно не бедна, а от того и образована, и это читалось в ее взгляде, такой взор встречается либо у хитрых, либо у умных людей, она же вероятно имела при себе оба этих таланта.
- Вам нездоровится? - с ехидной улыбкой поинтересовалась девушка, спросив это таким, будто бы детским, голосом. Интересно, сколько ей было лет?
- Нет-нет, мадам, просто… Здесь несколько жарковато, я думаю, вы меня понимаете…
- Да, я вас понимаю! И, поэтому прошу вас, позвольте-с мне вкусить мороженного с вашего рожка, дабы избежать теплового удара. Подпоручик немного покривил лицо и недоразумленно посмотрел на собеседницу. - Ой, что это я, просто поймите, мессир, я забыла кошелек дома, а сам дом - далеко… Как неудобно… Я, пожалуй, пойду, простите за причиненную неловкость…
Прежде, чем барышня успела встать, подпоручик протянул ей рожок с мороженным. Она поглядела своими добрыми глазками на подпоручика, затем обхватила своей ручкой в белой перчаточке его кисть, что была протянута им вместе с мороженным. Прямо глядя ему в глаза, она приблизилась и лизнула его мороженное. Глаза, ее голубые глаза, они гипнотизирующие – блестя, они поражали сердце и разум собеседника. Затем же она просто улыбнулась, встала и начала постепенно удалятся от героя. Господин подпоручик, смотря ей вслед, сам не замечая того, продолжил лизать свое мороженное. В этот момент ему в голову пришли слова Левиана – о девушках, о любви… Он решил действовать и попытать счастье с этой милой дамой, которая, по-видимому, всего лишь подтрунивала над ним не понять с какой стати. Вырываясь из своей скромности, он ничего не терял, а в случае неудачи печалится было не о чем так же, как и в случае бездействия. Да и дама выглядела привлекательно и несколько маняще. Поднявшись и быстро догнав нарушительницу его дум, он встал перед нею.