Наконец, листовки наши были готовы. Люди, которые должны были расклеить их по стенам домов, были собраны в определенных местах.
Я просмотрел список мест, где мы хотели расклеить листовки. Были выбраны действительно самые людные и оживленные места Тавриза, в том числе здания отдельных консульств, площади, караван-сараи, мечети, сады, правительственные учреждения и так далее. Наклейка их на здания консульств была возложена на Гасан-агу и Тутунчи-оглы.
Листовки должны были появиться на улицах города уже к 28 июля 1911 года.
Утром, когда я сидел над составлением программы работ нового общества раскрепощения женщин, пришел Мешади-Кязим-ага, который, услышав что-либо из ряда вон выходящее, обычно являлся ко мне с сообщением.
- Браво! - сказал он, весело входя ко мне. - Дело с расклейкой закончено блестяще. Ни один человек не пойман. Я обошел полгорода. Все население толпится у стен домов и читает наши листовки. У дверей консульств выставлены караулы. Боятся народного возмущения. "Долой царские войска! Долой колонизаторскую политику царя!" - кричит народ. Раздаются протесты и по адресу англичан. Много говорят о предательстве Каджаров.
- А других новостей нет? - спросил я.
- Я ничего не слыхал, знаю лишь, что по приказу правительства, вся тавризская незмие поставлена на ноги. Боюсь, как бы тайна не была раскрыта, - сказал он задумчиво.
- Бояться незачем. Если даже дело откроется, все закончится нашей победой.
Быстро покончив с чаем, мы вышли. Дорога наша лежала мимо "Гёй мечети". Там я снова пробежал наклеенную на ворота листовку.
"Граждане Тавриза! - говорилось в ней. - Вы вышли победителями в борьбе как с внутренней контрреволюцией, так и с царем и англичанами. Чтобы отнять у вас плоды этой победы, правительства Англии и царя хотят вновь вернуть выгнанного из Ирана Мамед-Али. Пусть будет вам известно, что революция таким путем побеждена не будет. И англичане, и царское правительство сами не верят в то, чтобы Мамед-Али мог одержать победу, удержать в руках трон и корону. Тем не менее, они хотят запугать конституционное правительство и добиться лучших условий для Мамед-Али. Они прекрасно знают, что бывший шах, с помощью нескольких диких шахсеванов, туркменов, джафарбейлинцев, талышей, микаиллинцев, гаджиходжа-линцев, поладлинцев и других мятежных племен, не сумеет разгромить революцию.
Иранское правительство послало решительную ноту протеста по поводу нарушения англо-русского договора и разоблачило покровительство, оказываемое этими державами бывшему шаху. А те объявили правительству Ирана, что они рассматривают Мамед-Али не как мятежника, а как одну из воюющих сторон.
Граждане Тавриза! Вам известно, что царское правительство однажды уже создало подобную авантюру, разгромив, при содействии Рахим-хана Челебиянли, несколько городов.
Вам также известно, что Ефрем и Сардар-Бахадур разбили тогда Рахим-хана и вынудили его к бегству в Россию.
Вам известно, что после истории с Рахим-ханом, русский офицер Дараб-мирза от имени бывшего шаха объявил войну защитникам конституции, но в битве при селении Чаркар добровольцы наголову разбили Дараб-мирзу, уничтожив весь его отряд. Вы хорошо помните, что только царские казаки вырвали тогда Дараб-мирзу из рук конституционной армии и убили командира революционеров Али-хана. Теперь царское правительство вновь выдвигает Мамед-Али. Граждане Тавриза! Вы должны всеми силами защищать конституцию против этой авантюры русских и англичан, пытающихся обратить территорию Ирана в свою колонию.
Спешите на помощь конституционным войскам! Враг наступает на Тегеран. Конституционные войска уже выступили навстречу ему, чтобы не допустить его в столицу.
Готовьтесь к борьбе с колонизаторами и внутренними контрреволюционерами, являющимися слепым орудием в их руках.
Тавриз снова должен проявить свою былую доблесть и геройство.
Редакция ночного листка".
По замечаниям читателей Можно было судить о впечатлении, произведенном этим воззванием.
- Выпуск подпольных листков - наиболее действенный путь!
- Верно, в открытой печати всего не выскажешь!
- Безусловно, писать там всего нельзя. Сударь, не даром они называются - русские да англичане. А что нам осталось, кроме листков бумаги.
- Эй, малый, помолчи! Ведь все с бумаги-то и начинается. Разве эту бумажонку наклеил не такой же юноша, как ты? Кто сумел написать это, сумеет сделать и кое-что другое.
- И тут не без руки русских и англичан. Ага-Гасан, клянусь могилой матери, они хотят испытать нас. При виде подобных листков надо закрыть глаза и бежать без оглядки.
- Довольно мы закрывали глаза. Отсюда и все наши несчастья. Конституция еще жива. Она еще сумеет победить! Поднявшие тавризское восстание тоже еще не погибли. И идеи те живы. Я, Зейнал, опять-таки утверждаю, что с авторами этого листка я готов даже на смерть пойти. Этот листок доказывает, что наши работают!
- Браво, Зейнал! И я утверждаю, что вожди движения нас не покинули.
- От тебя, приятель, порохом пахнет. Кто может сказать, что Тавриз в настоящее время иранский город? Какая там конституция? Какие вожди? Эй ты, непутевый, над твоей головой развеваются императорские знамена, а ты не можешь оставить своих дурацких идей.
- Эти слова неуместны. Еще неизвестно, кто будет побежден и кто победит.
У дверей мечети было еще больше народу. Тут были представлены все слои тавризского населения, начиная с молл, купцов, торговцев и кончая амбалами и чистильщиками сапог. Все они, побросав дела, толпились у листовки... Один из толпы, выступив вперед, читал настолько громко, что голос его слышали стоявшие в последних рядах.
Когда мы отошли, показались чины незмие Амир-Хашемета, которые срывали листовки.
Мы заметили, как они выжидали момента, когда чтение будет окончено, и затем уж делали свое дело.
Видно было, что русское консульство уже успело предъявить местным властям свои требования.
Что касается находившихся под покровительством царя верноподданных и вышедших из их рядов почетных шпионов, то они, словно отравленные крысы, тихо снюхиваясь, перешептывались друг с другом и вновь разбегались в разные стороны.
Отношение населения Тавриза к нашей нелегальной листовке, пробудившей в нем ненависть к царскому и английскому империализму, подбодрило нас.
Нас интересовали теперь два вопроса. Во-первых, как приняли появление листовок иностранные консульства, и, во-вторых, каково отношение властей к незмие Амир Хашемета. В результате протестов русских и англичан Мухбириссалтане неминуемо должен был призвать Амир Хашемета и потребовать от него поимки участников этого дела.
Раздумывая над этими вопросами, мы проходили мимо медресе Гаджи-Сафар-Али.
Незмие с четырех сторон окружали медресе.
Из толпы любопытных раздавались разные замечания.
- Листки были отпечатаны здесь, и незмие ищет...
- Одно время это было гнездом монархического студенчества.
- Да и теперь оно остается тем же...
- Все они любимцы имама-джумы Мирзы-Керима, его верные помощники.
- Здесь какая-то ловушка. Если и тут найдут что-нибудь, то, несомненно, это дело рук вероотступника мучтеида, Мирзы-Гасана, собачьего сына. Он не в ладах с Мирза-Керим-агой и, наверное, хочет таким путем оклеветать и унизить Мирза-Керим-агу в глазах императора.
- Будем уповать на милость аллаха! Я никак не могу поверить, чтобы мюриды Мирза-Керим-аги допустили такую вещь.
Прислушиваясь к этим разговорам, я думал: "Сумеет ли Амир Хашемет провести Мухбириссалтане и русского консула и рукой самих же русских поймать в расставленные сети несколько человек из медресинских шакалов, сторонников царя?"
В это время из медресе вышел Амир Хашемет в сопровождении десяти чинов незмие, которые вели четырех известных контрреволюционеров из студентов духовного медресе.
Один из чинов незмие нес мешок из белой бязи с надписью на фарсидском языке: "Кишмиш без косточек. Принадлежит главе мучтеидов и служителей истины Гаджи-Мирза Гасану".