Завтра с утра это объявление должно было быть расклеено по всем улицам города.
Покончив с этим, мы просмотрели списки молодых людей, принимавших участие в революции и проявивших себя верными сынами народа. Вскоре список на двести двадцать человек был заполнен. С завтрашнего дня мы должны были вызвать их и дать назначение на работу.
- Оружие останется то же? - спросил Амир Хашемет. - Оно слишком устарело, это - вооружение старой иранской армии.
- Пока придется оставить его. Перевооружение возбудит подозрение у русских, а заменить его мы всегда успеем. В незмие сейчас более всего необходим блестящий мундир. Таким путем мы завоюем доверие и расположение будущего представителя власти - Мухбириссалтане, а заслужив доверие, мы сумеем действовать и дальше.
После этого мы приступили к чтению письма Абулькасим-хана, посланного нами в Хой.
"В день моего приезда, - писал он, - прибыл сюда представитель Макинского ханства для переговоров с нынешним правителем Хоя Гейдар-ханом Амир-Туманом о переброске оружия в Маку, но, по-видимому, Амир-Туман не склонен признавать их претензии.
Во-первых, на отправку оружия в Маку не соглашаются русские, у которых отношения с Маку натянуты, так как Макинский хан якобы притесняет сторонников русских.
Во-вторых, правитель Хоя Амир-Туман сам не имеет понятия о местах хранения оружия и теперь рассеял по городу своих людей, которые обнюхивают все углы и закоулки в надежде разыскать что-либо.
Мы принялись за работу как раз вовремя. Часть оружия уже переправлена в селение Гутчу, остальная часть будет отправлена завтра. На этот счет можете быть покойны.
В городе много русских офицеров, поговаривают о прибытии еще новых войсковых частей.
Все караван-сараи вдоль аллеи, идущей из крепости в сторону Урмии, арендованы русскими. Новое здание русского консульства расположено в той же части.
Еще раз осмотрев вторую партию отправляемого в селение Гутчу оружия, я вернусь в Тавриз. Привет товарищам.
Абулькасим".
Сообщение Абулькасима было для нас второй крупной победой.
После разрешения деловых вопросов мы сели за стол.
- Это исторический ужин, - заметил я, - сегодня вновь рождается вооруженная сила революции...
ПАДЕНИЕ САТТАР-ХАНА
В донесениях от 9 октября, присланных ардебильским консулом, сообщалось, что положение в Ардебиле обострилось. Особенно поразило меня сообщение губернатора о том, что местный Энджумен и Саттар-хан засели в бест. Я не сомневался в том, что Саттар-хан, если дело дойдет до необходимости засесть в бест, покончит самоубийством. Возможно, в своих действиях он и допускал ошибки, но он не мог унизиться до того, чтоб засесть в бест при царском консульстве.
Во всяком случае, в сообщениях этих верно было одно: тегеранское правительство серьезно занялось карадагскими и ардебильскими делами. В сообщениях указывалось, что, направляясь из Тегерана в Ардебиль, прибыло в Решт четыреста добровольцев и еще сотня иранских казаков.
Однако царское правительство решило осуществить свои планы в отношении Ардебиля и Карадага еще до прибытия тегеранских частей. В телеграмме министерства иностранных дел от 10 октября русскому послу в Тегеране сообщалось об отправке в Ардебиль для "защиты" проживающих там русских подданных батальона солдат и артиллерии.
- У Мухбириссалтане отрицательные намерения в отношении героя тавризской революции, - сказала Нина.
- Какие же у него намерения?
- В письме, адресованному консулу, Мухбириссалтане, намекая на Саттар-хана, говорит: "Пока мы не разоружим эту разбойничью шайку, управлять страной будет немыслимо".
- Хорошо, неужели Мухбириссалтане удастся это сделать?
- Если Саттар-хан не разоружится добровольно и окажет сопротивление, Мухбириссалтане разоружит его силой. Сейчас Саттар-хан является игрушкой в руках царских политиков. Своим поражением в Ардебиле он обязан им. Рашидульмульк во главе сотни иранских казаков направляется в Карадаг и Ардебиль, и если внешне он идет для переговоров с Рахим-ханом и шахсеванами, то основная его цель - передать Рахим-хану предложение царского консула. Однако, царское правительство не намерено долго поддерживать Рахим-хана, ибо победа Рахим-хана ему не нужна. Главная задача царского консула - посеять в стране смуту, препятствующую Мухбириссалтане управлять страной. Рахим-хан одержит только временную победу, так как идущие из Тегерана войска сумеют свалить его. Во главе этих войск стоит начальник тегеранской незмие Ефрем-хан. Я нисколько не сомневаюсь, что Ефрем-хан получил от тегеранского правительства инструкцию разоружить Саттар-хана.
Анализируя ее суждение, я говорил себе:
"Если б иранцы так же верно могли судить о делах своей родины, как эта девушка из Риги, они сумели бы быстро изжить сегодняшние неполадки".
ТЕГЕРАНСКИЕ СОБЫТИЯ И САТТАР-ХАН
С большим вниманием, следили мы за событиями в Тегеране, нисколько не сомневаясь, что они перекинутся в Тавриз.
Последние события в центре разразились в результате желания правительства подчинить себе сосредоточенные в руках отдельных вождей революции различные вооруженные силы, в противном же случае разоружить их.
В последнее время и русский и английский послы оказывали всякое содействие проведению в жизнь подобных мероприятий, так как, вместо вхождения в соглашение с многочисленными группировками, они предпочитали иметь дело с одной, определенной силой.
Содействие, оказываемое русским и английским правительствами в вопросе разоружения отрядов федаистов, преследовало и другую цель.
Каждый из этих отрядов находился в руках отдельного визиря. И они, хотя бы силой оружия, стремились попасть в кабинет министров.
Сардар Асад, Сепэхдар и другие, опираясь на отряды, хотели стать у кормила власти.
Вот почему русский и английский послы при проведении в кабинет угодных им русофилов и англофилов наталкивались на большие затруднения.
Осуществлению идеи, защищаемой русскими и англичанами, невольно содействовал и один из лидеров иранской революции - Таги-заде.
Племянник Таги-заде, Мамед Али-хан, 16 августа, ворвавшись в залу, где заседала комиссия, обсуждавшая военные действия, угрожая револьвером, разогнал членов комиссии и через сутки, объявив себя начальником федаистов, издал приказ об их разоружении.
Когда весть об этом достигла Тавриза, Саттар-хан и Багир-хан готовились к наступлению на Ардебиль, Сараб и оттуда на Карадаг, где собирались разоружить Рахим-хана.
Саттар-хан сообщил мне о своих намерениях лишь после того, как была проделана вся подготовительная работа. Он надеялся на наше участие в этой экспедиции, однако, ни один из находившихся в Тавризе вождей революции не соглашался на это.
В свою очередь и царский консул, ненавидя Багир-хана и Саттар-хана, оказывал давление на Тавризского губернатора Иджлалульмулька, указывая на вмешательство их в государственные дела.
За четыре дня до наступления Саттар-хана на Сараб я, получив от него письмо, отправился к нему.
Прежде чем заговорить о своей экспедиции, Саттар-хан прочел письмо, полученное им от губернатора Тавриза - Иджлалульмулька.
Указывая на события в Тегеране, Иджлалульмульк предлагал Саттар-хану и салару видоизменить свои отряды и переименовав их в милицию, подчинить правилам дисциплины.
Несмотря на то, что идея эта и принадлежала Иджлалульмульку, в настоящее время она как нельзя больше была нам на руку. В Тавризе под началом Амир Хашемета находилось до четырехсот вооруженных незмиистов. Четыреста федаистов Багир-хана и Саттар-хана, превращенные в незмиистов, при условии сохранения ими революционного духа, могли составить внушительную силу.
Я не знал, как относится сардар к этому письму, и потому воздерживался откровенно высказываться по этому поводу. Однако, я твердо был убежден, что Иджлалульмульк хочет спасти Саттар-хана и Багир-хана от ожидающей их опасности. Меж тем письмо, отправленное им на имя генерального консула, указывало на его отрицательное отношение к Саттар-хану и Багир-хану.
Два дня тому назад Нина успела снять и принести домой копию с письма Иджлалульмулька. Вот что он писал: