— Лисенок, не толкайся! — зашипел на него Хёнджин, идя едва ли не по стенке. — Да ты мне сейчас глаз выколешь этой ерундой!
— Здесь тесно!
— А ну-ка не ругайтесь. Вы тоже чувствуете себя Подрывашкиными из «Суперсемейки», да? — с предвкушением спросил Хан, тащивший с собой все средства для вскрытия хранилища.
— У нас из общего только то, что мы вскрываем хранилище, и то, ради того, чтобы проверить, есть ли там наркотики и сколько там денег, — идя здесь, в темноте и тесноте, Хёнджин отнюдь не был в таком же восторге, как Хан, насмотревшийся мультиков в своем детдоме.
— А было бы неплохо прибрать к рукам пару купюр, — прошептал себе под нос Чонин и наконец вышел к открытому пространству, где уже не было охраны. Наивные сеульские преступники посчитали, что если они одного выставили, то этого достаточно, никто не пройдет. Так и было несколько лет, пока они ввосьмером не ворвались. — Доставай отмычки, Сынмин уже должен был отключить систему безопасности!
— И как его не взяли в полицию с таким-то даром убеждения? Он может проникнуть куда угодно, — Хан хрустнул костями, надел перчатки, достал все инструменты, коих было немереное количество, не зная, какие понадобятся, и принялся долго колдовать над замком, пока Хёнджин и Чонин стояли на страже с шипастыми битами в руках. Взять с собой пистолеты они не рискнули, чтобы не быть искушенными и не наделать шуму, если что-то пойдет не так.
Провозившись с весьма и весьма сложным замком не десять и даже не пятнадцать минут, Хан наконец услышал щелчок, довольно высунул язык и принялся толкать тяжелую круглую железную дверь, с чем остальные бросились помогать. Включив фонарик, Хёнджин направил свет внутрь и увидел валяющиеся на полу купюры. Их было множество: тысячи, если не миллионы, но кроме них — пока что ничего. Поднимая деньги целыми охапками, они судорожно искали склянки, мешочки, что-то такое, в чем может храниться наркотик, но… Хёнджин залез на некое подобие тумбочки, так и не поняв, для чего она здесь стоит, и принялся рыскать рукой наверху, направляя свет фонарика туда и дотягиваясь до верхних полок. Слитки золота, бумажки, драгоценности, однако ничего из того, что им действительно нужно. Адская боль пронзила его глаза, пошатнувшись, Хёнджин закричал от боли и едва было не упал, но был вовремя пойман Ханом и опущен на пол. Темная фигура спрыгнула вниз, Чонин, выронив фонарик, махнул битой, но не попал, и побежал вслед за беглецом, кем бы он ни был и как бы тут ни оказался.
— Да беги ты за ним! — крикнул судорожно вытирающий глаза Хёнджин помогающему ему встать Хану, но тот разрывался, не понимая, что сделать будет правильнее. Чонина уже и след простыл, слышно было только ругательства, а затем вдруг раздался оглушающий звук сирены, всё вокруг засветилось красным.
— Вставай! — приказал Хан, поднимая Хёнджина за подмышки и выволакивая наружу. Чего доброго, еще хранилище закроется.
Тем временем Чонин преследовал беглеца, не теряя его из виду и не обращая внимания на сирену. Весь коридор окрасился в красный, било по ушам, отдаленно начала слышаться музыка. Чанбин, услышав беготню, встречал гостя с распростертыми объятьями, однако не успел ничего сделать, так как Чонин уже ударил беглеца по спине битой, разорвав ему куртку и оставив несколько красных точек, тот, захрипев, попытался перекатиться и был придавлен ногой Чанбина сверху. Для верности еще раз ударив по беглецу битой, но на сей раз по стопам, Чонин сорвал с него капюшон и увидел перед собой незнакомое лицо, зато Чанбин узнал его, даже по сплющенному профилю — это тот урод, что пытался задушить Минхо каких-нибудь несколько дней назад.
— Дерьма кусок, — прошипел Чанбин, схватил его за шкирку и прижал к стене, пока Чонин стоял с битой наготове. Хан тащил и сумку, и Хёнджина на своей спине, вопросительно посмотрел на то, что здесь происходит. Чанбин кивнул ему в сторону двери, мол, уходите, пока еще не поздно.
Сверху слышно ничего не было, но чьи-то ноги несли сюда настоящую охрану, а Чанбин, не зная, что делать, взял этого урода с собой и пошел вслед за Ханом. А там, на территории веселья и азарта, никто ничего не слышал. Чан всё так же вел беседы, а Феликс и Минхо отправились играть в рулетку, поймав волну удачи. И только Сынмин, ворвавшись с пистолетом с криком «полиция», взволновал общественность, спокойно отдыхающую за выпивкой, кальяном и покером. Женщины спрятались за своих мужей, музыка стихла, напуганный до смерти хозяин казино Канг Юнг, чье лицо Чан запомнил, подошел к Сынмину, начав судорожно доставать из карманов деньги, чтобы дать взятку. Минхо и Феликс, не понимая, что происходит, собрали в сумки свой куш и, воспользовавшись всеобщим замешательством, поднялись наверх, то же самое через какое-то время сделал Чан, выводя на улицу и Жозефину, которой обещал полную безопасность.