— В следующий раз будьте осторожнее и помните, что полицейские тоже посещают ночные клубы, — Сынмин деловито поправил фуражку, бегло осмотрел каждого, кто находится в этом зале, пока Канг Юнг отсчитывал кругленькую сумму наличными, понял, что товарищей здесь уже нет, и вышел. Этот ход с полицией был полным экспромтом, и никто не знал, чем он обернется.
— Что произошло? — спросил дождавшийся Сынмина Феликс, но тот махнул рукой, обещая объяснить всё чуть позже.
Единственным, кто откликнулся на звонок, был Хан, тогда как остальным было не до того. Чанбин навалился на того урода и оставил на нем не пять и даже не десять ударов по всему телу, в том числе и на лице, а Чонин промывал глаза Хёнджина водой. В таком положении остальные их и нашли, всё еще задаваясь вопросом, что здесь происходит. Феликс и Чан усилием воли оттащили Чанбина от жертвы, а потом прозрение пришло к Минхо, и он хоть немного пролил свет, сказав короткое:
— Это убожество напало на меня на причале.
Минхо добавил по ребрам уже знакомому незнакомцу ногой.
— Т-с-с… Минхо — или как ты себя там сейчас называешь? Лино? Не ругайся на моего подельника, он всего лишь выполняет часть своей работы, — на сцене действия появилось еще несколько лиц, среди которых было то, которое все отлично знали, но не могли поверить своим глазам.
— Ким Уджин, надо же, кто нас посетил, — оскалив зубы и пытаясь не выдать удивления, сказал Минхо и сжал руки в кулаки. — Какими судьбами ты к нам? Прости, твоего дружка мы слегка потрепали.
— Да уж, вижу, а теперь отпустите его, — Уджин достал из кобуры пистолет, и остальные пять человек за его спиной повторили за ним. Бедолага, битый Чанбином, еле встал и присоединился к своим. Пришлось послушаться. — Я пришел за тем же, за чем и вы, но немного опередил. Вы же это искали? — он вынул из кармана склянку с наркотиком и повертел в руках дразнящими движениями. — Мы забрали из хранилища всё, что там было. Делиться не будем.
— Дерьма кусок! Ты, мразь, если ты немедленно не отдашь!.. — Минхо хотел было броситься на Уджина, но Чан схватил его сзади, прижав его руки к телу, и оттащил подальше, пока бед не натворил. — Хён, лучше не держи меня!
— Да, Чан, не держи своего мальчика, посмотрим, что он сделает, прежде чем я размажу его мозги по асфальту, — подтрунивал Уджин, и только тогда Минхо более-менее успокоился, не желая идти на поводу. — Мои ребята тебя уже чуть не придушили, а тебе всё неймется, Минхо? Ты все таблетки, назначенные врачом, пьешь? Они помогают?
— Закрой свою поганую пасть! — прошипел Чонин, едва сдерживая себя, чтобы несмотря ни на что вмазать битой Уджину по голове и, желательно, череп продырявить.
— Малыш хлебушек ругаться научился, как мило. А родители разрешают? Ах да, точно, твоя мамаша с тобой не разговаривает уже несколько лет. Тогда давай спросим у Чана, разрешает ли он тебе. Ну так что? — Уджин повернулся к Чану, намеренно молчавшему, но скалившему зубы, как волк, кружащий вокруг добычи. — Молчишь? Хорошо, поговорим с другими его хёнами. Чанбин, ты разрешил ему ругаться? Только ты такому и можешь научить, самый настоящий алкоголик и свинтус. Каким был, таким и остался, только выглядишь чуть-чуть получше, — Уджин почти свел указательный и большой пальцы вместе.
— Думаешь, если у тебя пистолет, я тебе не вмажу, да? — усмехнулся Чанбин, пропуская слова о своем прошлом мимо ушей. — Наивность вперед тебя родилась, дружок, твои кипарики едва Лино не укокошили, а Хёнджина — чуть не лишили зрения. И ты правда считаешь, что лично я оставлю это без внимания?
— Ах да, Его Высочество, как себя чувствуете? Надеюсь, прическу не испортили? А личико? Жаль будет поранить лицо будущей модели. Только вот как ты ею станешь, если уважаемые господин и госпожа Хван тебя тогда сразу же найдут?
Хёнджин хотел было что-то сказать, но выдавил только «отвали», ему было плохо. Хан вышел вперед, закрывая сидящего на земле друга собой.
— Нравится издеваться, да? Может, ты просто отдашь нам склянку и разойдемся, как будто и не виделись? Как в море корабли?