— Я сдала, сдала, сдала! Чан, спасибо! Сдала! Ты веришь в это?! — она сжимала его шею крепко-крепко, визжа и радуясь от того, что он приехал, что он здесь, что он может разделить ее счастье в полной мере. Чан поставил ее на землю, усаживая на скамейку и подпирая голову ладонью, как бы намекая, что готов внимательно слушать, как всё прошло. — Сначала я та-а-ак разволновалась, заикалась, а потом как начала, как начала! Старалась не смотреть на преподавательницу, — продолжала тараторить Джин, не давая Чану даже слово вставить, — но не могла, она улыбалась, ты представляешь?! Похвалила за качественный перевод, за то, что справилась с переживаниями, что достойно ответила на вопросы! Начало смазала, поэтому оценка не высшая, но знаешь, добиться того, чтобы преподаватель тебя похвалил, было сложно. А потом билеты, и там все темы, которые мы с тобой разбирали, и я, я… Чан, спасибо, спасибо! Без тебя бы я не справилась! — она снова бросилась к нему в объятья. Ее накрыла эйфория, радость можно было черпать золотыми кубками. Джин несколько раз поцеловала смеющегося Чана в щеку, а потом, отпрянув от него, тряся кулаками от накрывших ее эмоций, почувствовала, как его губы накрывают ее губы.
Это было больше похоже на порыв, на безумие, но Джин смутилась всего на секунду, а потом прижалась к Чану всем телом, складывая руки на его плечи и соединяясь с ним в плавном медленном поцелуе. Глаза она приоткрыла всего на секунду, чтобы увидеть его дрожащие ресницы, и закрыла снова, когда вдруг пришло осознание, что они находятся не на безопасной территории.
— Постой, постой! — Джин слегка оттолкнула его за грудь. Чан разочаровано откинул голову назад, а потом услышал: — Вдруг нас кто-нибудь увидит?..
— Хм, — подумав с пару секунд, он подхватил ее на руки, смотря глаза в глаза, и, попросив достать из его кармана ключ от машины, усадил Джин на переднее сиденье. — Раз уж ты так боишься, что нас кто-то увидит, отвезу тебя туда, где будем только мы вдвоем.
Джин не знала, что делать, говорить, даже как дышать она забыла, не веря в то, что сегодняшний день существует и что он — никакой не сон. Она не рисковала даже смотреть на Чана, поглядывая на него только исподлобья, ведущего машину и иногда закусывающего губу, когда был очень сосредоточен. Они молчали всю дорогу, не решаясь нарушить химию между ними лишними разговорами, и оказались у ручья Чхонгенчхон, отъехав от него чуть подальше, туда, где почти не бывает людей. Выскочив наружу и открыв дверь у переднего сиденья, на этот раз Чан не дал Джин сказать ни слова, прижимая ее к машине и снова сливаясь в поцелуе, на этот раз куда более страстном. Их губы быстро и жадно соединялись, так, словно они не могли напиться, мучаясь от жажды. Одна рука Чана легла на талию Джин, а вторая — на ее затылок, приближая ее голову ближе к своей. Ни секунды для остановки или продыху, да и не нужно было, им хотелось еще, еще, еще…
Чан почувствовал, как Джин соединяет их языки, делая их еще ближе друг к другу и обвивая его шею руками. Они лишь на секунду отстранились, чтобы посмотреть на счастливые лица: она — на его, а он — на ее, но оба знали, что не могут остановиться, не сейчас. Хмыкнув от удовольствия, Чан чуть наклонил корпус, зажимая Джин между собой и машиной, и не прекращал целовать ее, боясь прерваться. Все страхи о том, что она его оттолкнет, как в тот раз, превратились в пыль, да и Джин тоже больше не думала ни о Йоне, ни о том, что правильно или неправильно, ни о ком и ни о чем не думала. Она вообще думать была не способна, мысли о том, какие у него приятные пухлые губы, сильные руки и мягкие наощупь волосы, улетучивались, тело всё чувствовало куда яснее и лучше и тянулось, непередаваемо тянулось к Чану, желая больше, глубже, дольше, ближе. Так ей хотелось получить его ласки. Легкий наклон головы, и Джин снова почувствовала его язык, сплетенный со своим. Ее руки блуждали, то зарываясь в волосах, то опускаясь на плечи, то гладя щеки. Чан крепко сжимал ее талию, проводил большим пальцем по уху и линии челюсти и не снижал напор, даже не собирался. В конце концов, когда воздуха стало слишком не хватать, он отпрянул от Джин, не сильно, так, чтобы между их губами оставалось небольшое расстояние, а потом прижал ее голову к своей груди.
— Я счастлив в эту минуту, — тихо сказал он после короткой передышки и снова чмокнул Джин в губы, словно не насытился.
— Думаешь, мы всё правильно делаем? Всё так внезапно, да и Йона…
— Мне наплевать, Джин, я не отпущу тебя от себя, — он заправил ее волосы, мешающие смотреть на ее лицо, за ухо. У них обоих закружилась голова, а на лицах не было ничего, кроме сладкого томления и счастья. — Я не могу перестать думать о тебе: дома, на работе, пока еду за рулем, перед сном. В каждой женщине, которая мне улыбается, я вижу тебя и хочу к тебе.