— Хан, мне правда жаль, — Йона подняла на него виноватые большие, как у котенка, глаза. — И спасибо за то, что привез, я без него с ума сходила. Новые мне не нравятся, а этот как родной, — она погладила единорога указательным пальцем и спрятала вейп в сумочку. — Мне было стыдно снова тебя увидеть и посмотреть в глаза.
— Всё уже в прошлом, так что раз мы всё выяснили, я могу тебя подвезти, — сказал Хан, чуть поджимая губы. — Если хочешь, можешь мне что-нибудь рассказать, например, как прошел экзамен, я люблю с людьми общаться.
— А, нет, не нужно, мои родители тебе спасибо не скажут. Отец у меня строгий, увидит рядом со мной — голову открутит. Сначала тебе, затем мне. А потом был Хан и не будет Хана, — то, как Йона его называет, его покорежило, но виду он постарался не подать.
— Не пойми меня неверно, но когда я невольно подслушал ваш разговор с отцом в ресторане, мне показалось, что он очень даже хочет, чтобы ты себе нашла кого-нибудь, желательно обеспеченного.
— Да, это так, но он уже выбрал, кого я должна себе найти, так что тебе он рад не будет, — Йона медленно пошла вперед, желая немного пройтись и размять ноги после долгого сидения в аудитории. — Такая вот у меня семья.
— Что у вас с Джин родители такие? Не дают ни шагу ступить без их на то дозволение.
— А тебя разве родители не контролировали? — удивленно спросила Йона, а потом заметила муку на лице Хана и закрыла рот ладонью. — Я снова что-то не то сказала? Если так, то…
— Нет, просто у меня с раннего детства нет родителей, так что контролировать было некому, — Хан отвел глаза, снова ощущая это проклятое ноющее чувство в груди и боль от того, что его задели за живое, пусть и невольно.
— Джисон, я… Какой ужас, я не знала, — Йона не рисковала больше смотреть на Хана, а потом осознала, что снова назвала его по имени. — Ой, прости, еще раз, вырвалось! Я больше не буду называть тебя Джисон, Джисони и поднимать тему родителей, я просто, правда, не знала.
— Да и откуда бы? Всё в порядке, дела минувших дней, — сказал он, прогоняя от себя все мрачные мысли и настраиваясь на позитивный лад, как и всегда. — И, ты знаешь… Я уже как-то привык слышать «Джисон» именно от тебя, так что, ну… Если хочешь, то можешь называть меня так. Наверное…
— Не стоит, просто иногда у меня может проскальзывать. Хан, так Хан. И я пойду, так что спасибо и пока, — Йона потянулась к нему за быстрыми дружескими объятьями, грубо, почти как мужчина, похлопала его по плечу и отправилась домой. Как бы то ни было, она обязана навести мосты с Чаном, у нее нет иного выбора, да и о Феликсе хорошо бы… Тут же возникла одна идея. Отец будет рад ей куда больше, чем не идеально сданному английскому.
*****
Чан вернул Джин домой затемно, остановившись, как и всегда, у магазина, и до сих пор не веря, что это их первый день, насыщенный событиями, когда они гуляли вместе уже не как друзья, но как пара. Счастливая пара. Обед вдвоем, потом кормление птиц, руки всё время соединены, ее голова — на его плече, когда они сидят на скамейке, и никакого стеснения, будто они знают друг друга уже тысячу лет. И вот теперь, когда настала пора прощаться неизвестно насколько, они оба наконец осознали, что теперь они вместе, у них отношения, больше не нужно притворяться перед самими собой, что между ними лишь дружба и английский. Джин не спешила выходить из машины, думая, решиться ли ей на то, чтобы потянуться за поцелуем первой. И не просто чмокнуть Чана в губы, как было весь день, а сделать это так, как он, когда прижал ее к дверке.
Но Чан решился первым. Он положил ладонь на щеку Джин, повернул ее к себе и трепетно поцеловал губы, соединяя их медленно и плавно, без напора, нежно и ласково. Но ему показалось, что они слишком далеко друг от друга, и, оторвавшись, Чан смущенно хлопнул рукой по коленке, а потом спросил:
— Хочешь?..
Всё больше краснея, Джин медленно перелезла с переднего сиденья на коленки к Чану и, удобно на них устроившись, поцеловала его первой, сидя вполоборота. Ей так не хотелось уходить отсюда, хотелось сказать «забери меня к себе», а не возвращаться в эту клетку, по ошибке называемую домом, где ей плохо, каждый день. Джин насилу оторвалась от мягких губ Чана и сказала, что ей уже пора и что лучше всё же ее не провожать. Но что-то мешало ей просто взять и уйти, нужно было срочно что-то сделать или что-то сказать.
— Почему ты не счастлива сейчас? — спросил Чан, легко улавливая ее настроение.
— Я ухожу от тебя, и мне от этого плохо, — призналась Джин, начав зарываться пальцами в его волосы. — Мне слишком хорошо с тобой и слишком невыносимо дома.