— Я понимаю, Сынмин, у него дырка от пули в плече, но неужели Чанбин не мог?.. Он мускулистый, красивый, почему я?
— Ты вон того дряхлого деда не видишь? — Хёнджин прищурил один глаз, снова приобнимая друга и указывая ему влево. — Кто там на нем сидит? Молоденькая девушка. Здесь всем плевать на твои параметры, рост, вес, национальность, расу и даже возраст. Некоторые отцы приводят в бордели своих четырнадцатилетних сыновей, чтобы те стали мужчинами, так что для многих ты еще и старик. Здесь нет ничего важнее толщины твоего кошелька, — Хёнджин смотрел на едва не плачущего Чонина, вынужденного наблюдать за мальчиком, лапающим грудь взрослой девушки с псевдонимом «Ласточка», за стариком, стонущим и, очевидно, считающим себя королем, за богато одетым и красивым мужчиной, наматывающим волосы проститутки на кулак и больно оттягивающим их вниз. Мука отобразилась на лице девушки, но лишь на секунду, она хорошо играла свою роль.
— Покажите еще раз, пожалуйста, ваши пропуски, — к ним подошла немолодая уже женщина в кимоно из светло-розового сатина, подвязанном узорчатым ремнем. На голове сутенерши был традиционный японский пучок со вставленными спицами, а улыбка — приклеена к лицу. Закинув ногу на ногу, Хёнджин протянул ей их с Чонином пропуски. Ласково кивнув, женщина представилась: — Меня зовут Хаяси Азуми, я буду вашей проводницей в мир разврата. Какие девушки вас интересуют и каков ваш бюджет?
— Нам нужна девушка для неопытных малышей, — улыбнувшись, Хёнджин потрепал Чонина по волосам и повернулся к Хаяси Азуми. — Желательно его возраста, молодая милая девушка, обязательно разговорчивая, потому что наш малыш хлебушек любит пообщаться, его это раскрепостит. Сумма не важна. Но а мне… А я люблю блондинок, страстных, — добавил Хёнджин, вспоминая поцелуи госпожи Нам в том злополучном номере, где он направил на нее пистолет. — И хорошо бы в укромных комнатах, подальше от… всяких, — он указал на деда, сжимающего бедра проститутки, на что Хаяси Азуми кивнула и щелкнула пальцами, заставляя свою помощницу привести похожих на описание Хёнджина девушек.
Перед Чонином встало несколько девиц, примерно его возраста или даже младше, все красивые, наряженные в кимоно, но с несчастными глазами. Но каждая из них хотела заработать, а потому самая смелая, шатенка с миловидным лицом, уселась к Чонину на коленки, поворачивая его к себе за щеку пальцами и впивающаяся ему в губы. Не зная, как себя вести, он отвернул голову к окну и сказал, что ему не подходит, а потом, внимательно просмотрев глазами каждую из девушек, выбрал самую незаметную и худую, указав на нее пальцем. Хаяси Азуми попросила две минуты, чтобы приготовить «Цветочек Иннэ», что было написано на ее ошейнике, и извинилась за скромность молоденькой и еще не опытной проститутки, но Чонин, хотевший уйти отсюда всё больше и больше, уверил, что всё более чем в порядке. Хёнджин, выбравший себе «жертву», взял ее за руку и уединился с ней в дальней комнате, закрыв дверь и оставив друга, дожидающегося своего цветочка, совсем одного. Иннэ появилась вся ряженая, с белым, словно мел, лицом и оленьими глупенькими глазками.
— Сюда, господин, прошу, — сказала Хаяси Азуми, — желаете ли вы подумать о нашем полном спектре услуг? Что вас возбуждает? Может, плетка, кляп или что-то еще? Ароматы цветов или другие специфические запахи? У нас есть множество кремов и масел отличного качества, а также…
— Нет, ничего из этого не нужно, спасибо. Мне и так нормально, — сказал Чонин, спешно опускаясь на кровать, застеленную шелковой розовой простыней, и усаживая Иннэ к себе на коленки. Чтобы избежать излишних подозрений и навязчивости Хаяси Азуми, Чонину пришлось поцеловать проститутку в губы и положить ее под себя, и только тогда надоедливая сутенерша удалилась, оставив их наедине и закрыв дверь.
Чонин крадучись подошел к двери, чуть приоткрыл ее, потом запер на щеколду и увидел, как сидящая на кровати Иннэ начинает элегантно развязывать кимоно, как по методичке, не плавно и сексуально, как положено, а скорее напряжено, сразу было видно ее неопытность, что Чонину только на руку. Сказав, что она может не раздеваться, он снова опустился рядом на кровать, но Иннэ, пока что совсем не соответствующая характеристике «разговорчивая», почти встала на четвереньки так, что кимоно оголило ее ляжки и бедра. Чонин, спешно усаживая ее на место, заправил ее волосы за ухо, нежно и мягко, чтобы чуть-чуть расслабить, а потом наклонился к ее уху.