— Иннэ, я не собираюсь с тобой спать, — прошептал он ей, и тогда она, едва не плача, стала расстегивать его ремень. Чонина вновь пробила мелкая дрожь, когда до него дошло, что она подумала не о том. — Да погоди ты, я хочу лишь поговорить, мне ничего больше от тебя не надо. Убери руки, пожалуйста, — он наспех застегнул ремень, удивляя Иннэ всё больше и больше. — Я просто задам тебе несколько вопросов, а потом уйду, вот и всё. Как давно ты здесь… работаешь? — у Чонина не поворачивался язык назвать проституцию работой, но он не знал, какую характеристику еще подобрать.
— Всего пару месяцев, вот и всё. Отец… отец отдал, у нас не было денег, — сглотнув, сказала Иннэ. У Чонина всё затрепетало в груди от сочувствия и жалости. Телефоны у них с Хёнджином отобрали на входе, но кое-что припрятать всё же удалось, так что запись разговора вел посмеивающийся в штабе Чанбин. — Что вам нужно? Я думала, вы просто клиент.
— Я не клиент, я журналист, который хочет вывести это… кхем, заведение… из подполья, так сказать. И мне очень важна информация, которую ты можешь мне сообщить. Если ты мне поможешь, то я обещаю сделать всё, чтобы вытащить тебя отсюда и помочь с устройством на нормальную работу. Итак, сколько тебе лет? — Чонин решил больше ее не касаться, думая о том, что мужские ласки Иннэ наверняка отвратительны.
— Семнадцать, — с готовностью ответила Иннэ. Ее глаза озарились надеждой, но она была так напугана и ошеломлена, что давить на нее совсем не хотелось. — Моя мать умерла год назад, мы едва сводили концы с концами, отец выручал за мое тело деньги у своих друзей, но потом понял, что кормить меня — слишком дорого, и нашел бордель, в который можно меня подороже продать.
— Почему именно сюда?
— Я не знаю, но краем уха слышала, что новые девочки всегда нужны. За мою неопытность жадные мужчины платили охотно, потому что моей ролью… — Иннэ снова сглотнула, потеребив ошейник, и, смущенно опустив глаза, наконец сказала: — Моей ролью было изображать девственницу. Сами девственницы, новенькие, стоят очень дорого, не всем по карману. Потом цена на них снижается, но моя стоимость выросла, потому что я хорошо играла недотрогу.
— Я понимаю, что тебе сложно обо всем этом говорить, — ласково и по-дружески сказал Чонин, — но я всё же задам этот вопрос: как часто тебе приходится спать с мужчинами и какие услуги ты им оказываешь?
— Клиентов предостаточно, многие из них из какого-то клуба… забыла название…
— «Кальмар»? — уточнил Чонин. Становилось всё интереснее и интереснее.
— Да, кажется, как-то так, — Иннэ облизнула пересохшие губы. Чонин увидел графин с водой и налил в стакан, подавая ей. — Иногда они собираются здесь, и тогда у меня бывает за ночь пять или шесть мужчин. Рекорд — одиннадцать. Услуги разные… Чаще всего это обычный секс, но бывают и БДСМ-практики, и некоторые… — Иннэ без стеснений задрала кимоно, из-под ее кружевного белья виднелись синяки, а потом она совсем скинула с себя одежду, повернувшись спиной и показывая несколько красных полос, оставленных на ее хрупком девичьем теле. Потом подняла волосы, и под ее затылком Чонин увидел царапину. Ему пришлось зажмуриться, чтобы переварить увиденное, по щеке едва не потекла слеза. — Работа ртом тоже входит в мои обязанности, — добавила она, надевая назад кимоно. — Как и анальный секс, если кому-то захочется.
— И каждый раз ты играешь девственницу? — не наседая, спросил Чонин.
— Д-да… есть еще несколько девочек, как я, бывает, даже младше. Мужчины более охотно платят за молодых. Но есть здесь и постарше, они учат нас и проводят уроки под наблюдением госпожи Хаяси.
— Как она относится к вам? — продолжал спрашивать Чонин. Эта престарелая японка не вызывала никакого доверия. — Применяет какое-либо насилие?
— Бывает и такое. Строптивых девушек, которых приводят сюда отцы, братья или матери, наказывают розгами и грозятся пристрелить, если что-то не так. Две девушки уже пропали без вести, я не знаю, что с ними случилось, — Иннэ часто-часто задышала и упала головой Чонину на грудь, скрывая слезы и заглушая всхлипы. — Прошу вас, помогите мне… мне страшно, я не могу здесь больше… не хочу умирать в семнадцать, они убьют меня. Заберите меня, умоляю вас… Неужели бог откликнулся на мои молитвы и прислал вас сюда? Вы же поможете мне? Да? — Иннэ не поднимала глаз, но Чонин обнял ее, как старший брат, прижав ее голову ближе к своей груди.
— Я помогу тебе, Иннэ. Помогу всем девушкам, которые оказались здесь, я обещаю. Но чтобы это сделать, мне нужно больше информации. Скажи, пожалуйста, как часто здесь собирается клуб «Кальмар»? И бывают ли здесь другие клубы? — спросил Чонин, гладя ее по волосам.