— Не твоего ума дело. Или ты тоже в ее парни записался, как тот красавчик из караоке? — почти выплюнул эти слова Донхён, на что Чонин только рассмеялся, не собираясь отвечать. Вскоре послышался звук подъезжающей машины, и из нее вышел Хан в солнцезащитных очках. Обняв Джин и Чонина, он понял, что рядом с ними еще одно лицо и, добродушно протянув руку, представился:
— Хан Джисон. Но предпочитаю просто Хан, — сказал он, почувствовав, как рука Донхёна излишне крепко сжимает его ладонь.
— Да уж, наслышан о тебе от Йоны и Джин. Пак Донхён, — его лицо становилось всё более недовольным, зато детальки пазла начали складываться. Всё-таки Хани и Джисони — это один и тот же человек, правда, очень странный. И кто в здравом уме просит звать себя по фамилии? — Если ты пообщаться с Джин, то…
— Ах да, точно, нам с Джин нужно заехать в аптеку за одной очень интересной вещью, — Хан снял очки, сдул с лица волосы и обратился к Чонину. Теперь Донхён понял, что у его нового знакомца несколько косят глаза. Такой конкуренции можно было не опасаться. Наверное… Хотя… Что еще за интересная вещь в аптеке?! — Ты сам доберешься? Или мне потом тебя тоже забрать?
— Нет, я уже договорился с Минхо, он меня заберет, — ответил Чонин, более не заинтересованный в том, чтобы беседовать с Донхёном, забрал у Джин записи, сердечно ее отблагодарив, и, повернувшись, пошел прямо и не сворачивая.
— Приятно было познакомиться, но нам пора, — Хан всё так же добродушно, что очень раздражало, махнул Донхёну на прощание и повел Джин за собой, открывая для нее дверь у переднего сиденья.
Джин тоже помахала Донхёну, опустив стекло, а потом откинула голову, благодаря небеса за то, что избавили ее от дальнейшего разговора о любви и чувствах. Наверное, стоило бы сказать правду, но тогда будут определенные риски, что Йона обо всем узнает преждевременно, да и Донхён, он… Что-то Джин не нравилось в его поведении, она не могла себе объяснить этого, за что терзалась чувством вины еще больше. Он и правда, похоже, влюблен в нее, не ждет у моря погоды, а делает многое для ее завоевания, возможно, стоило хотя бы сказать, что Джин встречается с Ханом, Минхо, Хёнджином, Чанбином, да кем угодно! Но тогда и Йона от нее не отстанет, попытается сосватать с кем-то из них и будет наседать. Не жизнь, а сплошной кошмар…
— Йени сказал купить какие-то специфические приправы, которые есть только на рынке Тондэмун. Ехать далеко, зато вкусно поедим. Ты еще не ела то, что готовит Чонин, пальчики оближешь. А остальные пускай за закуски отвечают, — не ведая о ее мыслях, сказал Хан. Видимо, он никакого значения тому, что рядом с Джин находился Донхён, не придал, зато сам Донхён сгорал от ревности. Это было видно даже невооруженным взглядом. Нет, так нельзя, срочно нужно было что-то выдумать. — Йона же тоже с нами?
— Да, наверное, но я с ней не говорила и еще не звала. Надо бы ей написать, — сказала Джин, пока Хан осторожно выезжал с парковки, и скрепя сердце написала подруге о том, что они собираются на пикник и что она, если не занята и если хочет, может присоединиться. Йона ответила незамедлительно, сказав, что будет готова через час, и попросив скинуть адрес, куда нужно будет подъехать. — Йона с нами, — оповестила Джин и заметила на губах Хана скользнувшую улыбку, чуть усмехнувшись. — Я не хотела спрашивать, вдруг для тебя это болезненно, но всё же… Как Сынмин? Ты сам-то не пострадал?
— Сынмин заслонил меня собой, так что я не успел, — Хан принялся соображать, что бы сказать такого, чтобы не выдать Джин суть произошедшего, но при этом не быть слишком малословным. — Есть просто несколько ублюдков, которые возомнили, что могут с нами потягаться, вот и подстерегают по углам.
— Минхо мне что-то такое рассказывал, — вспоминая его слова о компании, которой они не нравятся, сказала Джин, но сердце чувствовало, что Хан чего-то недоговаривает. — Я думала, что Сынмина ранили при исполнении, но если нет, то что это за компания ублюдков такая? Хан, вы точно в безопасности? То рана на лице Хёнджина, то побитые Минхо и Чан, то теперь Сынмин. Меня начинает это пугать.
— Пф, естественно, всё нормально. Объявился наш бывший друг, считающий, что мы его предали, и сколотивший себе банду. Занимается не вполне законной деятельностью, а так как Сынмин полицейский, его они хотели устранить первым, но так уж получилось, что решили для начала угрохать меня. Думают, что раз у меня нет родителей, то за меня и заступиться и потом добиваться справедливости некому, — забавно закусывая губу и глядя на дорогу, Хан рассказывал обо всем этом так, словно пересказывал сюжет фильма, напрямую никак к нему не относящийся. — Чани-хён разве не рассказывал?