— Странно, ты так всегда и делаешь, — Минхо закинул ноги на скамейку, положил голову Хана на свой живот и обнял его за талию, а тот и против не был, как и остальные, привыкшие к подобным сценам. Одна лишь Джин была удивлена, но не сильно, разве что чуть-чуть. — Давайте скорее, есть охота. Потом уже все активные игры. Пощады никому не будет.
— Даже мне? — Хан поднял на Минхо такие жалостливые глаза, будто его только что предали.
— Даже тебе. Особенно если будешь плохо себя вести.
Орудуя ножом, словно настоящий профессионал, Чонин разделывал свинину и приправлял ее своими особенными приправами вкупе с перцем и солью, а потом достал крахмал и пшеничную муку, дав мясу немного пропитаться. Тем временем Джин и Чан, почти не отходя друг от друга и постоянно весело переговариваясь, нарезали овощи и кормили друг друга с рук. Поняв, что больше не может находиться в тишине, где их окружали только звуки природы, Чанбин принес колонку и включил не слишком громкую музыку, для настроения. Феликс и Хёнджин готовили баклажаны по-корейски с грибами, выслушивая сотню комментариев от Сынмина о том, что они всё делают неправильно, на что те отвечали, что если калека так возмущен, то пусть занимается закусками к мясу сам. Когда всё было уже почти готово, а Чан потянулся к Джин за коротким поцелуем, вдалеке показалась машина такси, из которой вышла Йона, сияющая своей красотой даже в простом спортивном костюме. На ходу завязывая бандану, она подошла к каждому, обнимая всех по очереди и оставляя Чана, с гигантским нежеланием отошедшего от Джин, напоследок.
— Вкусно пахнет, мальчики, — улыбнувшись, сказала она, а потом бросила взгляд на обнимающихся Минхо и Хана. — Вот-вот правильно, держи его при себе, Лино, а то всякие нечесаные француженки еще отнимут. Пришлось мне вступиться за вас и ваш неземной роман, так что ты должен меня поблагодарить.
— А мне показалось, что ты вступаешься за ваш с Ханом роман, — приподняв брови, сказал Сынмин. — Таких сцен ревности я еще никогда не видел.
Хан хотел было что-то сказать, но Чанбин, во избежание добивания Сынмина, его перебил:
— Щеночек, хватит, забудем об этом. Лучше спросим у лисенка, как там идут дела с мясом.
— Лисенок, щеночек… Почему ты постоянно называешь их какими-то зверьми, будто мы в зоопарке? — Йона встала рядом с Чаном, облокотившись на стол.
— У каждого из нас есть тотемное животное, — даже радуясь тому, что Йона и Джин заинтересовались этим вопросом, начал пояснять Чанбин. — Я вот свинолик, так как не смог разобраться, кто из этих зверей подходит мне больше, Чонин — лис, Сынмин — щенок, Феликс — цыпленок, Хёнджин — хорек, Чани-хён — волк, но я предпочитаю говорить Вулфчан, а…
— А вот этот кто тогда? — перебила Йона, указывая на зло смотрящего на нее Минхо. — Не цербер, случайно? Или, не знаю, росомаха? Может быть, кто поменьше, но позлее, к примеру, чихуахуа?
— А Лино у нас кролик, — с необъяснимой гордостью ответил Чанбин, настолько удивив Йону, что у нее глаза на лоб полезли.
— Кролик?.. Вот этот козел — такое милое и невинное создание, как кролик?! Вы меня разыгрываете, что ли?! — воскликнула она, но Чанбин только покачал головой в знак отрицания. — Я стесняюсь спросить, каковы были ассоциации в ваших головах, когда вы назвали вот это кроликом?
— За языком следи, иначе я тебе устрою бунт ушастых, а потом ищи-свищи, — рявкнул Минхо, чуть привстав, но Хан вовремя вклинился между ними. — Белка, что ты ее от меня защищаешь?
— А, Хани-белка, — теперь в глазах Йоны было только одобрение. — Джисони просто куда добрее тебя, кролик красноглазый.
— Не джисонкай, сколько раз тебе повторять?! — Минхо сел обратно на скамейку, утянув за собой Хана и вновь обнимая его со спины.
— Я ей разрешил…
— Чего-чего ты сделал? Повтори, — Минхо дернул голову, заглянув в лицо Хана, и тот съежился от ужаса.
— Кажется, кто-то просто очень голодный, потому и злой, — вмешался Чонин, стремясь всеми силами остановить кровопролитие, пока публика не начала вставать на чью-то сторону. — Свинина готова, можем приступать. Как там дела с кимпабом? — спросил он у Хёнджина, и тот показал большой палец. — Отлично, тогда все садимся за стол.
Чувствуя себя голодными, будто дикие звери, каждый из них набросился на еду со жгучим аппетитом, не забывая нахваливать Чонина и его кулинарные навыки. Феликс время от времени кормил Сынмина, приказав тому не напрягать плечо, Чанбин сметал всё на своем пути, Йона перебрасывалась оскорблениями с Минхо, хотя у обоих рот был набит, а Джин едва сдерживала желание сесть рядом с Чаном, искоса поглядывая на него и думая о его тотемном животном. Если он волк, то рядом с ним — стая, и образ вожака ему шел как никакой другой. Случайно ударив Хёнджина по лбу, Чан бросился извиняться и смотреть, точно ли всё в порядке, а потом прижался к другу, гладя того по голове и не переставая повторять «прости».