— Локти, как чья-то нога… — потирая ушибленный лоб, сказал Хёнджин. — Да ешь ты уже, могло быть больнее, — однако Чан всё еще гладил его по голове. — Чани-хён, сядь за стол. У меня голова сейчас взорвется от твоего удара и лопнет от нехватки кислорода.
— Драма-квин, — не глядя, прокомментировал Чанбин.
Услышав, что звонит телефон, Джин извинилась и на секундочку отошла. В трубке раздался обиженный голос матери, спрашивающей, когда она собирается возвращаться, потому что они уже накрыли на ужин и хотели сообщить какую-то важную новость. На слова дочери о том, что она приедет нескоро и что они с Йоной и «ее друзьями» только сами сели за стол, госпожа Мун ответила едва слышным фырканьем, а потом сбросила трубку, даже не скрывая своего возмущения и раздражения. Настроение вновь упало ниже плинтуса, Джин посмотрела на номер матери, думая, не перезвонить ли ей, но потом сдалась и решила этого не делать. Что там за важная новость такая, которую нельзя сообщить, миновав семейный ужин? У родителей так мастерски получалось превратить ее улыбку в слезы одним своим словом или поступком, что можно только диву даваться. Вернувшись за стол, Джин продолжила есть, хоть и аппетит был безнадежно испорчен. Заметив, что с ней что-то не так, Чан не мог оставить это без внимания и сказал:
— Мы с Джин прогуляемся до магазина, купим еще овощей, а то ко второй порции мяса ничего не останется, — он посмотрел на Йону, но та, тоже заметив грусть подруги, только кивнула и переключила свое внимание на кимпаб. Облегченно вздохнув, Чан отвел Джин на достаточно большое расстояние и наконец спросил: — Тебя снова чем-то родители расстроили?
— Я уже успела поругаться с ними сегодня днем из-за того, что они планировали ужин, а я не соизволила на него явиться. Предупредила, что буду поздно, но мать начала настаивать, сказала, что у нее есть для меня какая-то важная новость, а потом отключилась, когда я сказала, что не смогу приехать. Мне пора перестать так остро реагировать на все их слова, но почему-то так задевает… — Джин почувствовала, как Чан обнимает ее одной рукой, а потом останавливается.
— Не уезжай сегодня домой. Раз уж на тебя всё равно обижены, напиши им, что останешься у Йоны. Если бы новость была настолько важной, они сообщили бы ее тебе по телефону, — Чан погладил ее волосы, даря те тепло и ласку, которых ей так не хватало. — Просто поехали ко мне. Ночевать.
— Я бы сказала, что мы не так давно встречаемся и мне рано оставаться у тебя на ночь, но такое уже случалось, — ухмыльнулась Джин, раздумывая над предложением. В конце концов, что она теряет? Родителей еще больше уже не обидеть, а новости и вправду можно и потом услышать, насколько бы важными они ни были. — Забери меня сегодня к себе… хочу побыть с тобой вдвоем.
*****
Пока все доедали остатки свинины, а Чонин отправился готовить вторую партию, на столе вновь зазвонил телефон. Из интереса глянув, кто бы это мог быть, Йона увидела всплывшее «Пак Донхён» и прикусила губы, едва не рассмеявшись. Хан тоже увидел надпись краем глаза и спросил:
— Это тот студент, с которым я сегодня познакомился?
— Ага, сохнет по Джин, как ненормальный, — пояснила Йона, а потом Чонин с интересом подошел к ним с лопаткой в руках. — Давайте возьмем, пока Джин нет? Может, отвадится сам как-нибудь?
— Нет, это ее личная собственность, мы не можем трогать ее телефон без разрешения, — возмутился Феликс, хотя уже был наслышан от Чана об этом Пак Донхёне и разрывался между желанием ответить и здравым смыслом.
— Ой, да ладно! Мы сделаем это во благо, — сказала Йона, потянувшись за телефоном.
— Хоть сейчас у нас мнения сходятся, — Минхо, которому этот студент, злобно стрелявший на него глазами у университета, сразу не понравился, схватил телефон первым и ответил: — Минхо-хён у аппарата, кто говорит?
— Пак Донхён, читать, что ли, не умеешь? Что ты забыл дома у Джин?
— Знаешь, не для всех улица — это дом, — рассмеявшись в трубку, Хёнджин почти выхватил телефон у Минхо. — Давно не виделись, помнишь богатенького красавчика из караоке? Вот он с тобой сейчас и разговаривает. Будешь названивать Джин — приеду и поговорим лично.
— Не страшно, такому избалованному и хилому, на чужие звонки-то отвечать? — грозно спросил Донхён, а Хёнджин зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться в открытую. — Можем встретиться, если тебе так хочется, ты ведь не парень Джин, на меня она не обидится, если я немного разукрашу тебе личико.