Их губы и языки долго соединялись воедино. Чан, отдавая себе отчет в том, что и его мысли улетают куда-то далеко, скользил рукой всё ниже, сначала к пояснице, а потом к ягодицам, сжимая их крепкой мужской ладонью и спускаясь поцелуями к шее. Джин откинула голову назад, с легким удивлением поняв, что Чан усаживает ее на стол и чуть наклоняет ее корпус, большим пальцем опуская кофту чуть вниз и оголяя часть ключицы. Из губ вырвался тихий сладостный стон, обжигающие кожу прикосновения, дошедшие до груди, которую теперь гладили пальцами и к которой притрагивались ладонью, сводили Джин с ума. Она окольцевала шею Чана руками, держась крепко, и гладила его по волосам. Это было небезопасно, глупо, безумно, но настолько хорошо, что они оба не могли остановиться до тех пор, пока кофе не полился из турки и не прозвенел дверной звонок. Резко оторвавшись, Чан облизнул губы и схватился за сердце, чувствуя, как бешено оно бьется. На сей раз постучали, на пороге показался Сынмин в обычной повседневной одежде и взволновано спросил, что случилось.
— Кто-то проник в дом, и я боюсь, что… — почти шепотом проговорил Чан, быстро поправил рукой взъерошенные волосы и повернулся к Джин, тихо ругавшуюся на сбежавший кофе. — Нам нужно понять, кто здесь был. Если это Уджин, то всё серьезнее, чем мы могли подумать. Возможно, ее родители скоро вернутся, мне нельзя здесь находиться, так что вся надежда на тебя. Прошу тебя, присмотри за ней, — Чан кивнул головой в сторону Джин. Теперь все его мысли были только о том, как ее обезопасить и что может предпринять он сам.
— С ней ничего не случится, даю тебе слово, — Сынмин прошел на кухню и улыбнулся Джин, заключая ее в дружеские объятья.
— Мне так стыдно, что мы вырвали тебя из дома посреди ночи, но я никому больше не доверяю. Ума не могу приложить, кому понадобилось залезать в мою комнату, — до сознания Джин, голову которой вскружил тот поцелуй, вновь начало доходить, что не всё так гладко, как казалось пару минут назад, и что кое-что случилось. — Я просмотрела шкатулку с драгоценностями, пару шкафов, но почти всё стоит так, как и было, только орхидея на пол упала. У меня весь подоконник цветами обставлен, наверняка что-то…
— А кота нет? — спросил на всякий случай Сынмин.
— Нет-нет, мне позвонила соседка и сказала, что видела, как кто-то выпрыгивал из моего окна. Я точно помню, что закрывала его, когда уезжала на пикник, да и орхидея… Ее было некому столкнуть, — пожала плечами Джин, мельком взглянув на часы. Время близилось к четырем часам ночи. — Может, тебе удастся что-то найти… Только вот я не знаю, где мои родители и когда вернутся, на звонки они не отвечают, — внутри Джин чувствовала, что с ними ничего случилось и что причиной отъезда, скорее всего, является та самая важная новость, о которой они говорили, но не могла не волноваться.
— Чан, ты уже проверял замок? — спросил Сынмин, заметив на столе фонарик.
— Да, но у меня не такой наметанный глаз, — пожал плечами Чан, как можно сильнее оттягивая момент своего отъезда. Боясь гнева родителей, Джин скоро скажет ему отправляться домой, но страх настолько сильно въелся в его кожу, что хотелось быть здесь хоть вечно, лишь бы оградить любимую от любой опасности.
— У меня плохие новости, — сказал Сынмин через несколько минут, рассмотрев замок. — Вернее, их две. Первая заключается в том, что замок явно вскрыл кто-то не слишком умелый, здесь куча царапин, а потом тем же путем закрыл его. А вторая — я, кажется, вижу подъезжающую машину.
— Что?! — Джин быстро выглянула в окно, заметив машину родителей, и, схватив Чана за руку, вытолкнула за дверь, ведущую в сад, а потом, открыв калитку, сказала быстрее уходить отсюда, забыв даже о прощальном поцелуе.
Находясь в немом шоке, Чан упер руки в бока и направился к собственной «Тойоте», стоящей у дома. Дождавшись, пока господин и госпожа Мун, а также двое неизвестных — американец, судя по виду, и девушка, очень похожая на Джин — зайдут внутрь, отправился к себе домой. Глаза уже слипались, голова болела, но губы всё еще чувствовали след того поцелуя, а торс — откровенные прикосновения. День оказался таким насыщенным, что где-то в подсознании превратился из одних в несколько суток. Страх, делящий место в душе напополам с ликованием, постепенно уходил, стоило вспомнить, что там, в доме семьи Мун, сейчас Сынмин и что ему можно доверять, как самому себе. Добравшись до собственной кровати, Чан упал лицом на подушку и почувствовал запах Джин, оставленный после просмотра фильма. Забыла она на тумбочке и свои кольца. Так и не доготовленный омлет стоял на плите, а воздухе витал запах уюта и любви. Мысли вернулись к недавнему поцелую, и Чан понял, что если бы Сынмин не пришел, они бы забыли и о сбежавшем кофе и продолжали до тех пор, пока… Трудно было сказать. Они явно хотели друг друга, Джин не оттолкнула, не ответила «нет» ни на одно из его прикосновений, а это что-то да значило. Она ему доверяет. Почувствовав, как в его голове рождаются строки, и напрочь забыв обо сне, Чан схватил тетрадь и принялся писать.