*****
Входная дверь открылась, чемодан закатился в дом быстрее человека, его несшего, говорили по-английски, громко и весело, все, включая господина и госпожу Мун. Не веря своим глазам, Джин увидела старшую сестру — Виён, держащуюся за локоть своего жениха — Дэвида Уайта, прилетевшего, видимо, прямиком из США, чтобы познакомиться с родителями невесты. Теперь стало понятно, куда все уехали и что за новость хотели рассказать, вот только Джин не очень-то радовала встреча. В прошлый раз, когда они общались с Виён по видео, та обругала ее за незнание английского и обвинила в том, что младшая сестренка не хочет хоть немного постараться и поднажать, чтобы иметь возможность общаться с будущим зятем. Тогда эти слова прозвучали, словно соль на рану, Джин и так переживала из-за предстоящего экзамена, но не ожидала, что сестра заденет ее за живое, словно нарочно. Просто за месяцы разлуки забыла, что из себя представляет Виён.
— Ты же сказала, что будешь завтра. Не ожидала увидеть сейчас, — обиженно проговорила Виён по-английски, уже скорее по привычке, глядя на младшую сестру, а потом собиралась повторить свой вопрос по-корейски, но Джин, сама не успев это осознать, ее поняла.
— Кое-что произошло, и мне пришлось вернуться. Рада тебя видеть, — постаравшись улыбнуться как можно более искренне, сказала Джин, обняла сестру, пожала руку Дэвиду, выслушав от него массу комплиментов, и услышала шаги. Предупреждая вопрос родителей, она сказала: — Это Ким Сынмин, мой хороший знакомый и… полицейский, — господин Мун, насупившись, взглянул на удостоверение Сынмина, до этого спокойно лежащее в кармане.
— И что он делает у нас в столь поздний час? — спросила недовольная Мун Еджи. В ее голову, очевидно, закрались очередные подозрения, а возраст Сынмина их усугублял. — Разве у нас что-то произошло?
— Госпожа Чон не дозвонилась вам и набрала мне. Кто-то проник в дом, взломав замок, а потом выпрыгнул через мое окно, — глядя на то, как удивленно округляются глаза каждого из членов ее семьи, Джин вытянула руки ладонями вперед, словно защищаясь. — Только не волнуйтесь! Из моей комнаты ничего не вынесли! Я еще не успела проверить всё, но, кажется, нас всё же не ограбили.
— Тогда что, черт возьми, кому-то здесь понадобилось?! — ринувшись к сейфу, воскликнул господин Мун, впрочем, не ожидая ответа.
— Не переживайте, сейчас мы со всем разберемся. Если позволите, я осмотрю комнату Джин, а также территорию под ее окном, и поищу место, где преступник мог бы перелезть через забор, — полицейская аура окутала стоящего посреди коридора Сынмина с ног до головы, он выглядел представительно и властно даже без формы, и только раненое плечо периодически давало о себе знать.
— Да, будьте, пожалуйста, добры! — хватаясь за сердце, ответила Мун Еджи и попросила Виён передать жениху, чтобы занес все чемоданы в гостиную и затем присаживался за стол.
Джин схватила Сынмина за запястье и, всё еще ощущая внутренний страх быть разоблаченной, повела его наверх. Принесла из ванны тряпку, чтобы убрать землю и осколки, но Сынмин остановил ее, сказав, что все детали могут быть важны. Бедная орхидея потеряла несколько лепестков, распластавшихся по всей комнате, и осталась грустно лежать на полу, умершая так же внезапно, как и всякое уважение Джин к Донхёну. Что ж, зато в этой комнате ничего не будет напоминать о его присутствии в ее жизни. Попросив принести несколько пакетиков и дать ему перчатки, Сынмин посмотрел на весьма нечеткий след ботинка на подоконнике и сфотографировал его. Размер ноги примерно сорок первый, ступня, кажется, довольно худая, след явно мужской.
— Просмотри все шкафы еще раз, проверь, точно ли ничего не исчезло, — попросил Сынмин, складывая в пакетик пару осколков, хотя едва ли на них остались отпечатки. Если преступник достаточно умен, чтобы закрыть за собой замок отмычкой, насколько бы плоха та не была, то наверняка работал в перчатках. — Что там? Украшения, деньги, все ценные вещи на месте?