— Жаль, нельзя начать сразу с этой части и пропустить всё остальное, — захныкал Чонин, снова упав с каната и на этот раз больно ударившись локтем. А Чанбин в это время придумал для себя кое-что интересное.
Так и прошли все следующие дни: Хёнджин и Минхо, отработав свою часть как следует раньше остальных, занялись костюмами, подобрав образы в черно-белой цветовой гамме и подыскав вещи в клетку, похожую на шахматную доску. Закончив песню как нельзя вовремя, Чанбин озадачил себя поиском способа, как можно осуществить свою затею, Феликс и Чонин день ото дня поднимали натяжной канат всё выше и выше, попутно стараясь петь и не задыхаться, а Хан и Чан, наконец научившись управляться с прессом, доводили до ума ту часть номера, когда они должны кружиться вдвоем. Песня была записана, хореография — поставлена, осталось только лишь отправить видео с почти готовым номером и надеяться, что их всё же возьмут в это шоу. Каждый из них повторял свои движения и трюки дома, и Чан даже снял часть для Джин, сказав, что они с парнями просто так развлекаются. Он бы позвал ее на представление, если бы не наркоторговцы и та опасность, которая им грозит. Попутно приходилось заниматься дополнительным поиском информации о Канг Юнге, на него еще остались планы. Чонин обещал, что поможет Иннэ и всем остальным девушкам, и с особым рвением помогал Чану, чему тот был только рад. Но более детально и серьезно они собирались заняться этим после выступления.
— У тебя здорово получается, — Чан услышал улыбку в голосе Джин. Они разговаривали по телефону уже полчаса кряду и никак не могли прекратить. — И бизнесом занимаешься, и поешь, и танцуешь, и на прессе крутишься. Есть что-то, чего ты не умеешь, счастье мое?
— Не умею телепортироваться, чтобы в любой момент обнять и поцеловать тебя, — нежно произнес он и получил в ответ невнятные звуки, означающие, что Джин начала кататься по кровати от смущения. Закинув полотенце на плечо и довольно хмыкнув, Чан принялся надевать носки. — Когда там планируется ваш ужин? Как тебе на новой работе?
— Ужин откладывается, отцу не удалось забронировать столик в том ресторане, в который он хочет сводить Дэвида. Так что ждать еще по меньшей мере неделю. А работа нравится, выдавать людям кофе и протирать столики мне не привыкать. Готова делать всё что угодно, лишь бы дома не появляться. Мать всё время следит и рассматривает меня, ищет новые засосы, а еще спрашивает о тебе… не верит, что тебе двадцать пять и что у тебя есть бизнес, считает, что я нашла себе неизвестно кого, — вздохнула Джин, чувствуя, как обстановка в доме накаляется всё больше. — С Виён мы почти не разговариваем, у меня нет желания.
— Знаешь, я тут подумал… впрочем, лучше поговорим об этом при личной встрече. Сейчас мы оба заняты, но обещаю, что сделаю этот ужин чуть лучше, а после него отвезу тебя к себе. Тебе ведь рядом со мной спокойнее, да? — с легким заигрыванием спросил он, а потом, не давая ответить, сказал: — Скучаю по твоим губам и твоей шее.
— Лучше давай это тоже обсудим при личной встрече, — послышался смеющийся голос Джин. — И да, с тобой мне гораздо спокойнее. Не хочу заканчивать разговор, но мне пора спать, завтра вновь рано вставать. Хочу поскорее к тебе.
— Совсем скоро, я тебе обещаю. Ложись спать и ни о чем не волнуйся. Пусть тебе снится только хорошее, — Чан сел на кровать, улыбаясь, как влюбленный подросток, и хотел было добавить кое-что еще, но решил и эти слова оставить для личной встречи. — Сладких снов, радость моя.
— И ты спи крепко, Чани, — нежно проговорила Джин, а потом сбросила вызов.
Чан улыбнулся, чуть поджав губы, и открыл их переписку, чтобы пролистать все фотографии, которые Джин сделала и прислала ему за это время. Такая красивая и родная. Вот только некто по имени Пак Донхён, о недавней встрече с которым рассказывали Хёнджин и Феликс, не давал покоя. Еще чуть-чуть, и Чан был готов сам пойти разобраться с ним и всем тем, что он вытворяет, останавливало только то, что Джин сама хотела отвадить нерадивого поклонника и при этом постараться не обидеть его. Добрая душа. Слишком добрая, чтобы впутывать ее во всю эту историю с наркотиками и поставщиками. Чан прекрасно знал, что однажды она узнает, ему придется ей рассказать, а дальше уж ей решать, что с этой информацией делать. Но он не мог, не мог, потому что боялся разочаровать ее, страшился, что Джин от него уйдет и никогда не вернется. И чем дольше длились их отношения, тем сложнее было врать и выкручиваться.
Чан открыл шкаф и посмотрел на висящий в нем костюм для завтрашнего номера. Меньше суток отделяло их от выступления, которое они не планировали, когда только взялись за это дело, самое грандиозное из всех, что были до этого. Когда с ними связался таинственный заказчик, Чан согласился без раздумий, но не подозревал, что они разворотят целое осиное гнездо, будут бороться не только с наркоторговцами, но и с секретным клубом, стоящим за всеми теми убийствами, о которых сообщали в новостях. Это дело не просто свело их с ворохом неприятных личностей, но и с тем, кого они надеялись не увидеть больше никогда — Ким Уджином, будь он неладен. О нем ничего не слышно, он залег на дно, но Чан чувствовал, что это затишье — предвестник бури. И хорошо бы спасти Джин, пока ее не настигло кораблекрушение.