— Как думаешь, это может быть наркотиком? — перекрикивая громкую музыку, спросил он у Чанбина, размазывающего красное пятно по белой рубашке. — Понюхай, это явно не валерьянка.
— Явно… — согласился Чанбин, открутив крышку и принюхавшись. — Нужно взять с собой. У кого ты это спер?
— У того мужчины, — Чонин указал на качка в черном поло и такого же цвета джоггерах. — Я пока послежу за ним, что-то мне его взгляд не внушает доверия. Какой-то он мутный.
— Надеюсь, ты не нанюхался этой ерундой? — спросил на всякий случай Чанбин. Золотое правило работы с химикатами — не утыкаться в них носом, а приближать к себе запах ладонью, осторожно, чтобы не напороться на вредное ядовитое вещество. Об этом даже в школе рассказывали. Получив от Чонина отрицательный ответ, Чанбин хлопнул его по плечу. — Смотри давай, тебе еще забираться на канат. Если тебя схватит какой-нибудь приступ, мы что делать будем?
— Плакать по мне, очевидно, — отмахнулся Чонин, самую чуточку испугавшись.
Началось второе выступление, на сей раз выступали профессиональные циркачи с силовыми трюками и зеркалом-обманкой. А когда привели лошадь, публика активно закричала и зааплодировала. Разрываясь между необходимостью следить за входом и желанием посмотреть на то, как циркачи будут исполнять номер с гуртой — седлом с двумя ручками, Феликс обращал свой взгляд то туда, то сюда, пока его внимание не привлек вошедший в шатер человек с небольшим кожаным чемоданом в руках. Бросив взгляд на Хана, тоже увидевшего этого мужчину, Феликс продемонстрировал свой телефон, тем самым сообщая, что сейчас обо всем скажет Чану. Связь ловила чудовищно плохо, свет от экрана телефона мешал близсидящим людям, они делали замечания, но никто их не слушал. Феликс напряженно проверял, дошло ли сообщение, а потом, сдавшись, сам отправился к закулисью, а Хан сжал складки одежды, наблюдая за другом.
Лошадь начала обегать сцену, едва не лягнув Феликса, и тот только чудом успел пригнуться, подняв глаза в немом шоке. Ускорившись, пока его не зашибли окончательно, он забежал за шторку, служившую дверью, и понял, что упустил незнакомца из виду. Оглядев всё помещение, Феликс тихо рыкнул от злости, тот человек словно сквозь землю провалился, исчез, не оставив и следа. Сообщение как раз дошло Чану, пока он стоял на улице и наблюдал за тем, как один из циркачей репетирует номер с жонглированием факелами. Из-за яркого огня трудно было увидеть, что происходит впереди, но Чан всё же заметил кожаный чемодан в руке незнакомца и рванул за ним, осторожно, чтобы быть незамеченным.
— Деньги, как вы и говорили, вперед, — произнес кто-то второй, когда незнакомец скрылся за углом магазина. — Когда я получу партию?
— Вам не хватило того, что двое из артистов и так приняли то, что нужно? — послышался смешок, но тот, второй, остался невозмутимым. — Я шучу, хватит быть таким серьезным. Вы всё получите, — он покрутил чемодан в руках, — как только выполните вторую часть сделки. Когда с ним будет покончено, я отдам вам всё это, а пока что посмотрю на выступление. Не так часто ем попкорн, да и в цирк редко захаживаю.
Всё интереснее и интереснее. В этом цирке не только должна была произойти операция по купле-продаже наркотиков, но и, очевидно, чье-то убийство. Нужно глядеть в оба, нельзя, чтобы еще один невинный человек пострадал. Незнакомец повернулся лицом, всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы Чан успел запомнить его лицо. Должно быть, это и есть Стрела, о котором толковал Канг Юнг, и теперь стало точно известно, что он мужчина, причем довольно молодой, не старше Чанбина или Минхо. Его собеседник, хозяин цирка, кивнул, не сводя глаз с чемодана, и вернулся внутрь первым, Стрела же обогнул шатер и зашел со стороны главного входа. Выдохнув, Чан отправился следом, а потом увидел злое и напряженное лицо Минхо, стреляющего глазами куда-то влево.
— У нас проблемы, — сообщил он, сжимая руки в кулаки. — Кажется, Уджин тоже здесь. Клянусь, я видел одного из его дружков, совсем недавно, он прошел мимо меня и вроде как не узнал.