— Ты уверен?! — воскликнул Чан, начав оглядываться по сторонам и получив в ответ утвердительный кивок. — Он-то как узнал о том, что здесь будет производиться продажа наркотиков?
— Думаешь, если тот идиот, звонивший Чанбину, продал информацию нам, то не продал бы Уджину? — зло усмехаясь, спросил Минхо, уже успевший подумать об этом. — Скорее всего эта мразь решила содрать денег со всех нас, чтобы улететь со всем своим семейством из страны, так что я почти не удивлен. И на сей раз Уджин так просто не уйдет, я пристрелю его на месте, когда увижу.
— Мы здесь не для этого. Я видел Стрелу, теперь мы, в отличие от Уджина, знаем, кого нам нужно ловить. Здесь что-то еще должно произойти, и неизвестно, чье убийство планируется на этот раз, — Чан положил руку на плечо Минхо успокаивающим жестом. — Главное без паники. Держи в голове наш план и следи за сценой. Если кому-то здесь подстроили несчастный случай, то мы должны попытаться его предотвратить.
— Может, ты и отпустил уже то, что с тобой сделал Уджин, а я не собираюсь. Если я на него брошусь, на этот раз не останавливай меня, — почти выплюнул слова Минхо, в голове начали всплывать ужасные воспоминания о том дне, когда их с Уджином дороги разошлись, и не мог стереть этот кошмар из своих воспоминаний, как бы ни старался.
Предательство и трусость — вот настоящие имена Ким Уджину, и в тот день они это поняли.
Тем временем подходил к концу четвертый номер. На сей раз выступали гимнасты, гибкие, как тростинки, выделывая у потолка и на самой сцене такие трюки, что возникал вопрос, точно ли это люди, а не управляемые пультом роботы? Они садились на шпагат прямо с прыжка, перекидывали девушку из рук в руки, как куклу, а та застыла с улыбкой, оголив все тридцать два белоснежных зуба, словно и правда была неживой. На тросах повисли мужчины, делающие кувырки, похожие на сальто, в воздухе, а потом начавшие раскачиваться из стороны в сторону, постепенно приближаясь друг к другу и сцепляя руки. Девушка забралась на какую-то плоскость, неожиданно выстелившую вверх, как пружина, мужчины подхватили напарницу двумя руками и забросили на шею одному из них. Музыка стихла, раздались бурные овации, некоторые люди повставали с мест, восхищенные увиденным, девочка, тыкавшая пальцем в сторону сцены, помешала Хёнджину пройти, но тот, к счастью, успел явиться вовремя.
Настал их черед.
Все софиты, кроме двух, подсвечивающих сцену белым светом, затухли по очереди с громким хлопком. Из-за кулис вышло две тени. Они махнули мечами в две противоположных стороны, и огонь, который они распространили почти на всю сцену, отчего публика ахнула, чуть подавшись назад, ближе к спинкам кресел, осветил весь шатер. Еще один точный взмах, и из-за кулис прикатили что-то очень большое, в свете огня, танцующего в воздухе, стало видно человека, лежащего в горизонтальном положении, словно мертвец, из его живота торчало что-то острое. Хёнджин и Минхо покрутили мечи, каждый в одной руке, чувствуя, как их почти обжигает пламя, а потом разбежались в разные стороны, напоследок подбросив клинки в воздух. Снова зажегся свет софитов, и вниманию публики, затаившей дыхание, предстало нечто невообразимое: гигантские ножницы, полотна направлены концами в разные стороны, и на один из них был насажен Чанбин, проткнутый насквозь, с красными пятнами на рубашке, медленно поднимающий голову вверх и приближающий к губам микрофон, не смущенный от того, что от его тела вниз бежит красная жидкость, а с уголка губ стекает кровь.
Заиграла музыка, на сцену выбежало несколько человек, публика зааплодировала, а потом Чанбин, поднимающий руку вверх, подал голос:
— Успешный голос, подобный мегафону (Megaphone),
Незаметно переключись в режим манеры (Manner mode)
День за днем, день за днем продолжай шлифовать
Это историческое шоу, приходи и делай это вот так. (Перевод песни «Circus»).
В конце он усилил голос, чуть прирыкнув, и потом вступил Феликс, двигающийся в танце. Руки скользили вниз в плавных и одновременно динамичных движениях, за ним повторяли остальные, выбежав на сцену. И, как только вышел Хёнджин, исполняющий свою партию, на словах «Потуши огонь» Феликс и Чонин одновременно прыгнули через серебряные кольца, сделав внутри них синхронное сальто и приземлившись на ноги. Танец продолжился, с потолка медленно опускался обруч, за края которого держались Хан и Чан, сцепившись друг с другом ногами и выдвинувшими руки в разные стороны. Их закружило в воздухе, пока они то соединяли руки, то переворачивались вверх ногами и возвращались в исходное положение. Пока их трюки отвлекали внимание, Чанбин выбрался из тисков ножниц, а Чонин и Феликс скрылись из виду. Широко улыбнувшись, запел Сынмин и отвел руку в сторону, следом с обруча спрыгнул Хан и, быстро включившись в танец, тут же запел: