— Что вам такого сделал Чонин, что вы решили его убить?! — Чан отбросил молоток и с размаху ударил Стрелу тыльной стороной ладони по лицу, оставив на губах запекшуюся кровь. — Кто из вас, тварей, до этого додумался?! Отвечай сейчас же или, клянусь, я привяжу тебя к печи и буду слушать твои крики до тех пор, пока ты не сдохнешь! — схватив Стрелу за ворот куртки, Чан приблизил его лицо к своему. — Ну!
— В следующий раз проверяйте, кому платите за информацию… — криво усмехнулся Стрела, сплевывая кровь. Он мельком взглянул на скалящегося Минхо, на сжимающего руки в кулаки Хана и на обменивающихся взволнованными взглядами Хёнджина и Сынмина. — Этот червь нас всех надул… перепродал информацию вам, потом рассказал о вашем плане мне, так что я был готов и договорился с хозяином цирка раньше, чем вы успели что-то понять, — Стрела рассмеялся, довольный сам собой, и, не успев оглянуться, ударился головой об пол, почувствовав, как ноет рассеченная скула, встретившаяся с кулаком Чана.
— Хён, успокойся, он прав. Скорее всего, тот человек, который продал вам информацию, поведал обо всем и Уджину. Его имя есть в списках выступающих, смотри, — Феликс протянул Чану бумагу с перечисленными на ней именами и названиями номеров. — Забрал ее вместе с чемоданом и залез в компьютер, стер там всю базу данных. Если кто-то и вызвал полицию, нас уже не смогут найти.
Делая глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, Чан закрыл глаза и закивал головой, тем самым благодаря Феликса за сообразительность и оперативную работу. Чанбин тем временем схватил Стрелу за шкирку и вернул его в вертикальное положение, раздумывая, что бы с ним такого сделать. Никто не понимал только одного: если убийство Чонина запланировал он вместе с хозяином цирка, почему канат перерезал Чхве Мин? Как Уджин, работающий на Таинственного заказчика, мог сговориться с наркодилерами?
— Зачем этому цирку такая огромная партия наркотиков? — спросил Чанбин, поставив ногу на краешек стула. — Кого травят они? Почему артисты принимают эту дрянь? — он вынул из кармана отданную Чонином склянку и потряс ей перед носом Стрелы. — В этой сумке все сорта или есть еще?
— Там только легкие наркотики, артисты борются с волнением и празднуют успешные представления. Своего рода клуб по интересам, — ухмыльнулся Стрела, сам испытывающий отвращение к наркоманам, и скривился, чувствуя ужасную боль в локте. Чан раздробил ему кости. — Это лишь очередные покупатели, ясно? Хотите узнать больше — ищите другого информатора, а меня вам не запугать, можете стараться сколько хотите.
— У тебя слишком острый язык для связанного человека с кровью во рту, — Минхо толкнул языком щеку и прикусил губу. — Тебе ведь никто не поможет, если я переломаю сначала все твои пальцы, а потом ребра, и ты вернешься к себе домой в разобранном состоянии. Усек?
— Вы не знаете, с кем имеете дело, — зашипел Стрела, прищурившись. — Я просто пытался заработать денег, мне плевать на наркоту и на всех вас, да и совсем не страшно.
Дабы не быть голословным, Минхо вновь схватился за молоток и ударил им по сжавшим подлокотник стула пальцам, услышав новую порцию крика, потом замахнулся и, толкнув Чанбина, раздробил кости на запястье и колене, а затем спросил снова, какую информацию Стрела может им предоставить, чтобы мучения закончились. Орешек попался крепкий, кости ломались одна за другой, и Минхо никто не собирался останавливать, почти наслаждаясь страданиями одного из несостоявшихся убийц Чонина. Когда из целого от этого бренного тела не осталось почти ничего, Сынмин, уставший от пытки, достал пистолет и выстрелил в висок Стрелы. Крики наконец-то смолкли. Минхо бросил молоток на пол, положил ладони на колени, согнувшись пополам, и отдышался. Чанбин молча перерезал веревки и, раздумывая, куда бы деть труп, кинул нож на стол. Обычно они стараются отпускать пленников, пускай и замученных, но это не тот случай.
— Я думаю, что Уджин узнал о нашем выступлении, — нарушая тишину, сказал Феликс. — А потом сам нанялся к тому хозяину цирка и поручил перерезать Чхве Мину канат, надеясь, что мы отвлечемся на несчастный случай, пока сам Уджин перехватит Стрелу и заберет партию наркотиков себе. И заодно отомстит нам. Он же очень ревновал Сынмина к Чонину, да? — вздохнув, Феликс вдруг вспомнил, как они все вместе, вдевятером, купались в реке, брызгаясь друг в друга водой, а Уджин катал на спине Сынмина, дергаясь каждый раз, когда начинал говорить Чонин. Тогда эта ревность казалась по-детски глупой, да и беды ничего не предвещало.