— Привет, я снова опоздала, прости меня. Но я привезла тебе подарочек, — Йона вытянула руки, протягивая Хану бумажный пакет с изображением медвежонка и внимательно следя за его реакцией. — Я спросила у Феликса, что тебе нравится, и он сказал, что я могу подарить тебе что-нибудь милое. Долго выбирала, вот и задержалась. Знаю, это странно, но мне показалось, это отображение тебя.
Хан достал из пакета маленького плюшевого квокку и шоколадку, онемев от шока и забыв сказать даже спасибо.
— Тебе нравится? — спросила напрягшаяся Йона и получила в ответ светлую улыбку, едва ли не смешанную со слезами. — Что-то не так?
— Всё так, я просто не ожидал. Мне не так часто кто-то делает подарки, тем более девушки, — Хан погладил щечки плюшевой квокки и усмехнулся, возвращая ее в пакет. — Спасибо, Йона. Я посажу его рядом с кроватью.
— Считай это небольшой частью моего извинения за всё, что я успела натворить: за расспросы, за «Джисон», за то, что некрасиво повела себя в ресторане с Жозефиной, за то, что опять нарушила обещание не называть тебя по имени и за то, что я могла тебя обидеть своей холодностью, — быстро-быстро протараторила Йона, думая, за что еще она должна извиниться, но вроде как на этом список заканчивался. — Я не знала, как это лучше сделать, и поэтому была очень рада, что ты сам написал и позвал погулять. Я ради этого даже на ужин к Джин не пошла.
— А, по поводу ужинов и Жозефины…
— Знаю, знаю, я повела себя очень некрасиво, — перебила его Йона, не давая договорить. — Сама не знаю почему, просто увидела тебя с ней и взбесилась, но клянусь, больше этого не повторится. Ты взрослый и самостоятельный человек и можешь решать, с кем тебе встречаться, а с кем нет, я не должна в это вмешиваться.
— На самом деле, это я хотел объясниться, — глухо рассмеялся Хан, поняв, что при каждой встрече они только и делают, что объясняются друг перед другом. — У меня с Жозефиной ничего нет и не было, она свидетельница по одному делу, которым занимается Сынмин, мне нужно было помочь ему в расследовании, вот и всё. Просто Жозефина — та еще мастерица флирта, вот со стороны и могло показаться, что у нас с ней свидание.
— Да ну эту сороку нечесаную! Лучше расскажи мне, как Минни и как ты, в тебя стреляли, я совсем дура, не догадалась спросить об этом сразу! Джин рассказала мне, что случилось. Хани, а если бы получилось так, что мы бы сейчас с тобой не разговаривали?! Представить себе не могу, правда, — Йона вдруг кинулась к нему в объятья, прижимая к себе так крепко, словно в него стреляли на ее глазах, и Хан не знал, что и думать. В ее голосе слышалась какая-то детская наивность, но слова были искренни, как и переживания. По крайней мере, в сердце эмоции Йоны отзывались. — Ненавижу этих людей, вообще жестокость ненавижу в любых ее проявлениях. Сама видела и сталкивалась не раз, когда… — она вдруг осеклась, подумав о чем-то своем. — Неважно… Я могу тебе чем-то помочь?
— Ты можешь меня сегодня как-нибудь развлечь. Недалеко от нас парк аттракционов, можем сходить туда. Сеул прекрасен, если смотреть на него с высоты Чертового колеса. Знаю, по-детски, но…
— Не более по-детски, чем дарить друг другу мягкие игрушки! Я с удовольствием схожу с тобой на любые аттракционы, потому что не боюсь высоты, да и с вестибулярным аппаратом всё в порядке, — Йона достала из сумки резинку и забрала волосы в высокий хвост.
— А я вот всегда кричу, как ненормальный. Мы с Чанбином довольно эмоциональны, — Хан весело рассмеялся, складывая руку в карман и приближаясь к Йоне, чтобы она положила ладонь на его локтевой сгиб. — А Минхо очень боится высоты, поэтому его я не могу пригласить на Чертово колесо. Никакой романтики.