— Знаешь, хоть я этого кролика-цербера и терпеть не могу, меня умиляют ваши отношения. С ним ты точно не пропадешь.
Первым аттракционом, который они посетили, были крутящиеся в разные стороны ракушки, двигающиеся в каком-то одному им известном танце. Хан кричал на каждом повороте, закрывая глаза, а учитывая то, что вокруг них были одни только дети, это выглядело еще более комично, чем могло бы быть. Йона долго хохотала, подыгрывая ему, чтобы не чувствовал себя глупо, а потом подержала его за руку, кружащегося вокруг своей оси. Следующим на очереди было свободное падение, длинные волосы Йоны то и дело били Хана, сидящего на соседнем кресле, в лицо, но зато на сей раз это ему пришлось успокаивать ее, немного привравшую, что не боится высоты, и, решив сделать небольшой перерыв, они взяли себе сладкую вату, досадуя, что не купили в придачу еще и влажные салфетки. Руки от прилипшего сладкого пришлось помыть в фонтане, пока никто не видит. Заметив, что одна из комнат для караоке свободна, Йона предложила сходить туда и спеть вместе еще раз что-нибудь веселое, распределив партии. Накричались они вдоволь, Хан почти сорвал голос, демонстрируя вокальные данные, а Йона почувствовала себя по сравнению с ним орущим пингвином.
Затем они направились в фотокабину и на выходе получили пленку из трех фото: на одном они просто, обнявшись, улыбались; на втором Йона прижалась головой к его голове, довольно взявшись за его щеки; на третьем Хан подхватил ее на руки и посмотрел в камеру. Решив взять себе два экземпляра, каждый для себя, они наконец сходили в тир, но у Йоны меткость была развита хуже некуда. Встав позади нее и придерживая ее за локоть, Хан показывал, как нужно целиться и как держать пистолет, а ей оставалось только поражаться, откуда у него такие навыки и познания. И завершением вечера стало то самое Чертово колесо, постепенно поднимавшее их, сидящих друг напротив друга, выше и выше.
Любуясь видами, Йона скинула надоевшие туфли и задумалась. И почему жизнь так жестока к ней? Почему, несмотря на все ее старания, здесь, напротив нее, сидит не Чан? И почему от этого нисколечко не грустно, когда рядом Хан? Улыбчивый, заботливый и милый. С ним Йоне было по-особенному хорошо, когда они только познакомились, и мысли не возникло, что через какое-то время они будут сидеть вдвоем на Чертовом колесе и любоваться вечерним городом, но всё сложилось именно так. Чану она не интересна и вряд ли будет, вот только есть человек, которому этого не объяснишь. Повернув голову, Йона улыбнулась и спросила:
— Хани, я красивая?
— Ты… — он, увлеченный рассматриванием видов, стушевался от этого вопроса и попытался подобрать нужные слова. — Ты очень красивая девушка. Можешь сколько угодно убеждать меня в обратном, но я не передумаю.
— А ты бы смог встречаться с такой девушкой, как я? Красивой, но немного больной на голову, наивной и глупой?
— Зачем ты так о себе говоришь? Неправильно всё это, Йона. Многие парни хотели бы сидеть здесь вместо меня и любоваться тобой, я в этом уверен. Признаюсь, поначалу ты меня раздражала, но потом я узнал тебя поближе и понял, что ты не наивная, просто веселая и открытая. И мне бы не хотелось, чтобы кто-то сделал тебя какой-то другой, — Хан понял, что его понесло, но он не мог перестать говорить, изо всех сил стараясь делать интонацию наиболее убедительной. — И ты заслуживаешь того, чтобы кто-то ухаживал за тобой и берег как зеницу ока; это не ты должна бегать за парнями, а они за тобой.
— А, на Чана намекаешь… было бы всё так просто.
Йона услышала звук, оповещающий об уведомлении. Вновь писала Рэйчел, спрашивала, как там продвигаются дела о выяснении адреса и места работы Феликса. Сначала было открыв рот и собираясь спросить об этом Хана, Йона передумала и, так и не прочитав сообщение полностью, сложила телефон в сумку. Она не будет больше сообщницей Рэйчел, Феликс не заслужил того, чтобы на него так давили, и если он решил не общаться с семьей, то пусть так и будет. Йоне оставалось только позавидовать его решимости.
Тем временем колесо плавно начало опускать их вниз. Поняв, что еще довольно рано, Хан предложил поужинать вместе в кафе, располагавшимся прямо у парка аттракционов, и заказал всё за свой счет. За его спиной шептались девушки, прикрывая рот ладошками, и, когда Хан повернулся к ним с немым вопросом в глазах, а они помахали ему, говоря что-то там наподобие «симпатичный», «это его девушка?», «милый какой». Не собираясь обращать на них никакого внимания, он принялся за еду, а потом поднял глаза, когда Йона встала со своего места и подсела поближе к нему, приобнимая. Но те наглые девицы даже теперь не унимались, обсуждая мужские широкие плечи и тонкую талию да рассуждая, качается ли он, или от природы такой. Допивая чай и кривясь от услышанного, Хан не мог предвидеть, что случится после того, как он поставит пустую чашку на стол.