— Заткнись, или вместо приворота я сделаю на тебя порчу, — прошипела Джин, теряя самообладание.
— Какие мы злые! — заулюлюкала Виён, осушив бокал. — Я была уверена, что после того придурка ты никого не найдешь, но ты…
— А вот и музыка. Джин, пойдем, — Чан протянул ей руку, совсем не искренне улыбнулся Виён, приглашаемую Дэвидом на танец, и бросил мимолетный взгляд на госпожу Мун, которой муж предложил вспомнить молодость. Отведя Джин как можно дальше от остальных, Чан прошептал: — Хотел поговорить об этом наедине, но больше не могу молчать. Так нельзя жить, они же тебя ни во что не ставят! Нам нужно срочно что-то делать, иначе скоро ты подсядешь на препараты посильнее, я не хочу больше видеть твою боль.
— А что тут поделаешь? Такое вот оно, семейство Мун, — Джин погладила его плечо, кружась в вальсе, словно это она должна была успокоить Чана, а не наоборот. — Так вот я и живу с самого рождения.
— Я хотел предложить снять тебе квартиру. На первое время переезжай ко мне, а там найдем что-то подходящее, — выпалил Чан, давно думая об этом, с тех самых пор, как они начали встречаться и он стал видеть ее боль еще отчетливее. — Что бы ты сейчас мне ни сказала, но сегодня после ужина ты уезжаешь ко мне ночевать.
— Я бы и рада снимать квартиру, но моей зарплаты не хватит на то, чтобы обеспечивать себя самой, особенно во время учебы. Я не смогу работать на полной ставке, — возразила Джин, тем не менее поняв, что не собирается спорить насчет ночевки. Ей хотелось убраться из этого ресторана поскорее. — Мне приятно, что ты обо мне заботишься, но финансы…
— Я хочу, чтобы ты забыла об этом и дала мне позаботиться о твоих проблемах, хоть раз, — Чан прервал свою речь, покружив Джин в воздухе, чтобы делать хотя бы видимость танца. — Если не хочешь, чтобы я обеспечивал тебя полностью, то я предлагаю платить за съемную квартиру напополам. Если тебе что-то будет нужно, если денег не будет хватать, я не брошу тебя в беде, ты сама об этом знаешь. Я сделаю что угодно, лишь бы ты перестала выслушивать эти упреки изо дня в день и наконец забыла об успокоительных, — предупреждая ее возражения, Чан добавил: — Пожалуйста, Джин, я прошу тебя, дай мне о тебе позаботиться.
— Может, они все и правы… я тоже не понимаю, за какие такие заслуги ты мне достался, — забыв о танце, она прильнула головой к его груди, обнимая за пояс, а потом почувствовала его губы на своих волосах, щеке и лбу. Родители будут недовольны, каким бы Чан ни был хорошим, да и к черту их мнение! Сейчас для Джин существовали только они вдвоем, и никого вокруг. — Увези меня отсюда, — попросила она, вновь цепляясь за Чана, как за спасательный круг.
Музыка закончилась, с ней и вальс, но Дэвид всё еще кружил Виён, громко смеющуюся, в танце. Воспользовавшись тем, что она далеко, Чан подошел к господину Мун и глубоко поклонился обоим по очереди.
— Спасибо за приглашение, я был очень рад с вами познакомиться, но нам с Джин пора.
— Вам с Джин? — недоверчиво переспросила госпожа Мун, поглядывая на стоящую в стороне дочь, умело делающую вид, что она заинтересована не в этом разговоре, а в рассматривании платья недалеко сидящей женщины.
— Да, хочу, чтобы сегодня она переночевала у меня. Завтра привезу вам ее в целости и сохранности и, может быть, сам зайду к вам на ужин, — добавил Чан, смягчая удар, и только тогда госпожа Мун улыбнулась. — Как и обещал, я сам заплачу за себя и за Джин. Она моя девушка, и мне бы хотелось за ней поухаживать, — не встретив никакой реакции от господина Мун, увлеченно следящего за Виён и Дэвидом, Чан достал банковскую карту и, попросив счет, быстро расплатился, снова со всеми попрощавшись и уводя Джин подальше отсюда.
Хоть настроение в ресторане и было скверным, при виде ночного Сеула оно постепенно менялось. Встав в субботнюю вечернюю пробку, Чан дал Джин насладиться этим видом сполна и, снова залюбовавшись ей и осмотрев с ног до головы, положил руку на ее колено, нежно поглаживая его и, закусив губу, поднимаясь пальцами выше. То ли выпитое шампанское так действовало, то ли предвкушение от того, что скоро они будут наедине друг с другом, сказывалось, то ли всё вместе, но Чан чувствовал, что сегодня их ждет нечто особенное, и ждал, когда они наконец-то доберутся до дома. Как только они оказались в подъезде, он взял Джин, уже успевшую растаять от его прикосновений, за руку и, стоило двери в квартиру захлопнуться, набросился на ее губы со страстным поцелуем, зажимая между собой и стеной и распуская ее волосы. Не возражая, не сопротивляясь, не произнося ни слова, Джин обвила шею Чана руками и ответила ему так же охотно и страстно, сжимала между пальцами его волосы, позволяла вновь, как тогда, у нее дома, спускаться поцелуями ниже: к шее, плечам, ключице, куда он захочет. Молния поползла вниз, комбинезон спал на пол, Джин выпуталась из штанин и ощутила, как Чан подхватывает ее за ягодицы, усаживает на стол и начинает оставлять засос на ее левой груди.