— Джин, я люблю тебя, — он не хотел говорить «тоже», словно делая одолжение, нежность разлилась в груди. Чан остановился, отстраняясь, принял сидячее положение и, сжав в ладони ягодицу Джин, требовательно усадил ее на себя, вдруг захотев, чтобы она была сверху. — Я, наверное, должен признаться сейчас… — усмехнулся он, облизнул губу, хмыкнув, когда Джин сама задвигалась сверху, и убрал ее волосы за ухо. — Я начал хотеть тебя еще до наших отношений. Ничего не мог с собой поделать, — Чан откинул голову назад, зашипев от нахлынувшего удовольствия, когда Джин ускорила темп.
— Тоже мне, удивил, — она схватилась за его плечи покрепче, хрипло рассмеявшись. — Будто я тебя не хотела до наших отношений. Секс с тобой — лучшее, что со мной случилось, и теперь я больше не собираюсь осторожничать.
— Да и не нужно…
Чан требовательно схватил ее за бедра, насаживая на член полностью, и начал быстро и резко двигаться внутри, оскаливаясь и смотря глаза в глаза. Но Джин не выдержала переглядки, уткнулась носом ему в шею и громко простонала, а потом еще и еще, пока не почувствовала, как липкая смазка начинает стекать по ее ноге. Поняв, что Джин получила дозу своего удовольствия, Чан ускорился и, сделав несколько резких толчков, откинул ее на кровать и тут же достал салфетки из ящика тумбочки, чтобы стереть всё это безобразие, а потом откинул голову на изголовье кровати, пока по лбу и вискам стекал липкий пот.
— Ты же… ты же не жалеешь, да? — повернувшись к еле отдышавшейся Джин лицом, спросил он, и положил ее голову на свой живот.
— Я похожа на жалеющую, по-твоему? — умиляясь его заботе и одновременно злясь на нее же, почти прокричала Джин. От стонов пересохло в горле, тело чувствовало приятное изнеможение, даже сил встать с кровати не было. — Я и правда очень этого хотела, Чан, — сглотнув вязкую слюну, Джин нежно положила ладонь на его щеку. — И я действительно люблю тебя.
— И я тебя люблю. Сейчас ты для меня — всё, — Чан оставил поцелуй на ее макушке. — Наконец-то мы сказали это так, как нужно.
— И я буду повторять тебе это каждый день.
Позволив Джин принять душ первой, Чан отправился туда же, а потом нашел ее, уставшую и изнеможенную, на кровати, в его тунике. Время давно минуло за полночь, безумно захотелось спать, вместе, как пара. Расправив одеяло, Чан забрался в постель, обнял Джин со спины, оставив последний на сегодня поцелуй на ее шее, и укрыл их обоих, а потом не заметил, как быстро провалился в сон.
Глава 20. Красные линии, алая кровь
Тихий стук в дверь раздался весьма неожиданно для хозяев дома. Лениво потянувшись и задумавшись, кого там ветром принесло, Шим Джинхо отпер замок, и его улыбка тотчас сползла. На пороге стоял человек в полицейской форме, держащий в руках планшет для бумаг, с хмурым серьезным лицом. Достав из внутреннего кармана пиджака удостоверение, он сказал:
— Инспектор полиции Ким Сынмин. Вы Шим Джинхо? — не дожидаясь ответа, он прошел в дом и услышал, как захлопнулась дверь.
— Да, это я. Что-то случилось? — обеспокоено спросил Шим Джинхо и любезно предложил Сынмину присесть, но тот, положив фуражку и планшет на стол, отрицательно покачал головой. — Разве я что-то натворил?
— Да, и не просто «что-то», — криво усмехнулся Сынмин, доставая зажигалку, завернутую в пакетик, и внимательно следя за реакцией подозреваемого. Тот еле заметно сглотнул, но тут же взял себя в руки. — Не так давно рядом с домом семьи Мун, — Сынмин назвал адрес, — видели подозрительного человека, вылезающего из окна спальни. Замок был взломан и закрыт отмычкой с внутренней стороны. Неизвестный из дома ничего не вынес, но при осмотре мы нашли следы подошвы и эту зажигалку, на которой были ваши отпечатки. Знакомы ли вы с этой вещью?
— Нет, вижу впервые в жизни. И никакую семью Мун я не знаю, — ощетинившись, почти выплюнул Шим Джинхо и бесстрашно посмотрел в глаза Сынмина, но тот нисколечко не смутился и не испугался, напротив, только ухмыльнулся.
— Но отпечатки говорят об обратном. Вы знакомы с Мун Джин?
— Я не знаю, кто это.
— Что вы тогда делали в комнате госпожи Мун и что искали?
— Я ничего там не делал! Повторяю: я не в курсе, кто это!
— Тогда почему ваша зажигалка была обнаружена во дворе дома госпожи Мун?
— Откуда мне знать?!
— Вещь не может оказаться отдельно от хозяина во дворе чужого дома. Если вы не признаете вину сейчас, то обстоятельства будут отягощающими. Вы можете отказаться разговаривать со мной, но когда вас вызовут в участок или отвезут туда в наручниках, вам никто и ничто не поможет, — по-хозяйски усаживаясь за стол, сказал Сынмин и для большей убедительности тряхнул краем пиджака, выставляя напоказ пистолет и кольцо наручников. Шим Джинхо стушевался и прекратил спорить, поглядывая на входную дверь. Но даже ему было понятно, что глупо бегать от инспектора полиции, владеющего оружием. — Из дома ничего не было украдено, но вы в него проникли незаконным путем, что уже само по себе — состав преступления.