— Хёнджин… Чан… кто это… — Канг Юнг, в упор не видевший пистолет, крепче сжал плечо слегка испуганного охранника и звонко икнул. — Я помню Ким Сынмина, Хан Джисона, а Хёнджина… был какой-то… — снова икнул. — Не знаю, я ничего не делал. Всю ночь развлекался с… с… друзьями… — Канг Юнг тихо и весело рассмеялся, закружившись, как обкуренный, и чуть не упал. Феликс и Хан, нахмурившись, переглянулись между собой. — А сколько надо денег, чтобы вы жене о Сэми не говорили? Я вам платил в прошлый раз… не помню…
— Вы целуетесь с другой под окнами своего дома, а жена до сих пор не знает? — спросил Феликс и, поняв, что им ничто не угрожает и что Канг Юнг, кажется, действительно непричастен к похищению, убрал пистолет обратно в кобуру.
— Н-не-а! — гордо воскликнул Канг Юнг, вскинул руку и широко раскрыл глаза с расширенными зрачками. Он не просто пьян, он что-то употреблял, и в таком состоянии человек едва ли сможет притворяться и придумывать хорошо слаженную ложь. — Так что я там должен? Вы ребята хваткие, рас-чех-чехляете меня который раз! Вам бы у меня работать, хей! Ты, достань бумажник, — Канг Юнг попробовал щелкнуть пальцами, обращаясь к охраннику, но Феликс, которому всё это надоело, с отвращением сделал шаг назад.
— Не будем мы ничего говорить вашей жене, причем совершенно бесплатно. Хани, он здесь не причем, идем.
Феликс дернул застывшего в легком шоке и омерзении Хана за рукав и повел за собой к станции метро. Машину они пока что решили не эксплуатировать, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Ясно было одно: Канг Юнг всю ночь провел либо с клубом «Кальмар», либо со своими друзьями-богачами вкупе с любовницей, но точно ничего не знал ни о Чане, ни о Хёнджине, даже имен их не помнил. Хан набрал Сынмину и услышал от него весьма неутешительную информацию: они получили записи с камер наблюдения, но парни мелькнули в «кадре» всего на пару минут, когда выходили из студии и прошли чуть дальше, к темному переулку, в котором, скорее всего, и пропали, потому что на другой камере, ближе к станции метро, их уже не было. Машина Чана осталась на месте и не была тронута. Поблагодарив Сынмина и договорившись снова встретиться чуть позже, Хан отключился и тяжело вздохнул. Оставалось надеяться, что Чанбин и Минхо узнали больше.
*****
Не прошло и минуты после начала разговора, как на весь подвал раздался звук хлесткой пощечины. Мужчина с пистолетом в руке задал свой вопрос еще раз, но Чан не собирался отвечать и разговаривать в принципе, зная, что легко не отделается, и потому с готовностью принял еще один удар, на сей раз дулом по виску. Мотнул головой, стараясь не уйти в отключку, и поднял закрывающиеся глаза. Мужчина, надеявшийся на то, что пленник будет сотрудничать более охотно, если увидит оружие, схватился за нож и глубоко полоснул Чана по шее и щеке, но тот будто не чувствовал боли и упрямо молчал, понимая, каких ответов от него ждут.
— Возможно, ты уже забыл, поэтому я спрошу еще раз: кем ты приходишься сыну госпожи Хван? Покровитель, друг, дальний родственник? Может быть, коллега? Ну?! Нам всего-то нужно узнать, где живет Хван Хёнджин и чем он занимается в повседневной жизни, — мужчина безразлично вытер с ножа кровь полотенцем. — Нам сказали тебя пока особо не мучить, но если будешь упрямиться, то нам придется применить более жесткие меры.
— Тогда вперед… — тихо проговорил Чан, и у него возникло чувство, будто он не узнает собственный голос. В горле пересохло, невыносимо хотелось пить, но до таких просьб он опускаться не будет. — Можете облегчить себе жизнь и пристрелить сейчас, но от меня вы ничего не услышите… — откинув голову назад, Чан ощутил, как против воли закрываются его глаза, а потом — как ему снова дают пощечину, чтобы привести в чувство.
— Значит, вы с Хван Хёнджином в близких отношениях, — хохотнул мужчина, схватил Чана за волосы, откинув его голову назад, и ударил кулаком в живот, наслаждаясь хрипами пленного. — Только вот в каких?.. Близкие друзья? Ты помог ему сбежать из дома?
Чан снова промолчал, а потом сам не понял, как упал на пол. Руки по-прежнему были крепко связаны за спиной, и даже голову от приходившихся на голову пинков защитить было нечем, но двое человек били его, отчаянно пытающегося встать, методично, словно знали, куда и как. Ребра задрожали, в животе всё свернулось в тугой узел, каждый позвонок ощутил на себе силу удара ногами, а потом, когда всё закончилось, Чан неожиданно для себя схаркнул на пол сгусток крови. Приподняв пленника за ворот одежды, главный несколько раз тряхнул его и побил по щекам. Затем поднял на дрожащие от бессилия ноги и опустил лицом в бочку. Легкие начали наполняться жидкостью, дышать было нечем, и когда Чана достали оттуда за волосы, он выплюнул новую кровь, вместе с ледяной водой. На второй раз он был готов и задержал дыхание, но всю носоглотку уже жгло огнем, и так повторялось несколько раз, пока мужчина, сдавшись, снова не бросил Чана на пол и не ударил его по плечу ногой от злости.