— Ты проголодался, — чтобы хоть как-то начать разговор, тихо проговорила Пак Инхе и поставила поднос на тумбочку своими старческими, измученными многолетней работой руками. Только сейчас Хёнджин понял, что его живот урчит, умоляя накормить его хоть чем-нибудь. К тому же, для побега и, возможно, драки, понадобятся силы. — Тебя так давно не было, возможно, вкусы изменились, но мне хотелось, чтобы ты вспомнил, что находишься дома, а не в плену.
— Для меня это одно и то же, — Хёнджин сел на кровать и охотно набросился на тосты. — Но я благодарен вам, только вы всегда были лучиком добра в этом доме, — сказал он и осознал, что не врет и что даже скучал по Пак Инхе: ее голосу, выпечке, чаю, который она заваривала для семьи каждое утро и каждый вечер.
— Это не так. Твоя мать любит тебя, Джини, просто у нее свои способы это показывать, — сказала Пак Инхе и присела рядом, не зная, может ли она приобнять Хёнджина, хотя ей очень хотелось. — Тебя не было здесь все эти годы, но была я и видела, как ей тяжело, как она места себе не находила и старалась найти тебя. Возможно, временами госпожа была излишне жестока к тебе и не понимала, но всегда любила.
— И именно поэтому сделала со мной то, что делала всегда: заперла меня в комнате за провинность и не задумалась о том, что всё может идти совсем не так, как она хочет, — озлобившись, Хёнджин оскалился. Может, мать его и любит и показывает это весьма странно, но она не учла одного — такой любви ни одному ребенку не нужно. — Ее любовь ранит меня, Пак Инхе, и очень больно. Она так упорно с детства пыталась вылепить из меня того, кем я не являюсь, что однажды потеряла. И если она хочет пойти по тому же пути снова, то пусть попытается, но я сбегу снова и вернусь к семье, которая меня действительно любит и желает счастья.
— Ты не заслуживал того, что госпожа делала с тобой, мальчик мой, — Пак Инхе нежно погладила Хёнджина по волосам, а он против воли поддался ее ласке. — Вот, я принесла тебе вот это… — рука Пак Инхе вдруг задрожала, когда она вынула из кармана передника несколько свернутых и смятых листочков.
Хёнджин развернул листки и увидел небрежные наброски женских костюмов, которых нарисовал он сам, еще будучи подростком. Тот самый день, когда они были сделаны, в памяти отпечатался очень хорошо. Родители сообщили сыну, что он уже достаточно взрослый, чтобы его можно было показывать на мероприятиях в приличном обществе, и Хёнджин, вдохновленный тем, что вот-вот ему предстоит что-то новое и что он посмотрит на всех этих людей в роскошных дизайнерских костюмах и платьях, взялся за эскизы нарядов для всей семьи, особенно стараясь для матери. Несколько раз менял детали, просматривал все ее украшения, обувь и пришел к конечному результату, довольный собой. Госпожа Хван разговаривала по телефону, когда Хёнджин спустился из своей комнаты и выложил эскизы на стол, улыбаясь и ожидая реакции, но не предвидел, что будет после. Поняв, что сын опять взялся за свое, мать разозлилась, прокричала что-то о том, что лучше бы Хёнджин вместо этой дури учился и подтянул свои знания о менеджменте, чтобы подготовиться к управлению бизнесом.
Уже не сдерживая себя, госпожа Хван ударила сына и, схватив за шкирку, бросила на стол, а потом, выкинув листы с эскизами в мусорное ведро, перед этим демонстративно смяв их, отправилась в комнату сына, достала все его тетради и альбомы для рисования и начала их собирать в пакет один за другим. Хёнджин долго кричал и просил не делать этого, перед глазами мелькали все его работы до последней, отправленные в утиль. Туда же полетели карандаши, кисти, краски, госпожа Хван, разъяренная, не прекращала ругаться, говорила что-то о том, что на Хёнджина жалуются репетиторы, а он вместо этого рисует, называла его дрянью и выродком, ясно дала понять, что увлечения сына и его мечты о будущей профессии так и останутся мечтами и что она не потерпит позора для своей семьи. Не даст ему загубить дело, которое так долго и кропотливо строила. А затем вышла с мусорным мешком в руках и заперла Хёнджина в комнате, закрыв дверь на ключ.
Внезапно обрушившиеся воспоминания так ясно всплыли перед глазами Хёнджина, что он проронил слезу и ощутил, как ненавидит мать, всем своим сердцем. Ему было наплевать, что она родом из бедной семьи, что весь этот дом, деньги, известность и бизнес достались ей ценой пота и крови и что она берегла свою строительную компанию пуще любой живой души. Госпожа Хван сломала жизнь собственного сына. Если бы не она, Хёнджин уже мог быть известным дизайнером, давать интервью, участвовать во всех мероприятиях мира моды, разъезжать по странам и вдохновляться другими художниками, а вместо этого он сбежал из дома и был вынужден замарать свои руки кровью, начать бороться с преступностью в надежде, что однажды у него получится осуществить свои мечты и лишить мать бизнеса, который она строила с таким упорным трудом.