— Я лишь хотела спросить, нужно ли тебе постирать одежду, — сказала объявившаяся Пак Инхе и взяла с тумбочки поднос.
— Лучше скажите мне, не знаете ли вы, где мой друг, — попросил Хёнджин и, увидев испуг в глазах Пак Инхе, понял, что она явно что-то знает. — Умоляю вас, я должен знать, где он. Чан для меня как родной отец, и если мама с ним что-то сделала… только вы можете мне помочь, — Хёнджин взял ее старческие руки в свои и посмотрел Пак Инхе в глаза с неподдельной надеждой и мольбой. — Пожалуйста, если вы действительно желаете мне счастья и хотите увидеть, как я воплощаю в жизнь свою мечту, скажите мне, где Чан. Он здесь? В этом доме?
— Я видела только, как из машины доставали связанного человека, но лица его… на его голове бы мешок… — вынужденно, поддавшись на просьбы, сказала Пак Инхе, а сердце Хёнджина пропустило болезненный удар. — Его отвели к двери подвала, а дальше я не видела, но да, он в доме. Джини, даже не думай туда спускаться! Прошу тебя, ты помирился с матерью, значит, твой друг ей больше не нужен и она его отпустит. Ничего не делай!
Но он уже не слушал, сорвавшись с места. Чан здесь, всё это время был рядом, но ему никто не помог, хотя у Хёнджина была тысяча возможностей выпрыгнуть из окна и помчаться к подвалу, чтобы спасти хёна, но он этого не сделал! Сначала перед глазами пронесся первый лестничный пролет, потом второй, Пак Инхе что-то прокричала еще несколько раз, но у Хёнджина не было на это времени. Забыв о матери, о том, что она тоже, вообще-то, здесь, он выскочил на улицу, почувствовав ветер в волосах и под одеждой, а потом вмиг оказался у двери, ведущей в подвал. Подергал несколько раз, но та не поддавалась. Тогда Хёнджин, скрупулезно оглянувшись по сторонам, схватился за садовую лопату и принялся со всей силы бить ей по старому замку, пока тот безвольно не свалился на траву. Дверь открылась с мерзким скрипом, оружия при себе не было, но времени терять больше нельзя. Еще не представляя, что он увидит, Хёнджин перепрыгнул бетонные ступеньки, услышал смех и звук удара, а потом ворвался внутрь. Перед его глазами предстал привязанный к стулу Чан, весь в крови и побоях, с полуприкрытыми глазами. Мужчина, один из тех, кто их похитил, ударил хёна по лицу с такой ухмылкой, будто ему нравилось причинять боль людям, и у Хёнджина окончательно отказали тормоза. Он набросился на одного из прихвостней матери, налетев на него, словно ураган, повалил на пол и выхватил пистолет.
— Отошли от моего хёна, немедленно! — закричал, что было сил, Хёнджин и направил дуло пистолета на того мужчину, что ударил Чана. Остальные попятились назад, подняв руки вверх. Перед сыном госпожи Хван они бессильны. — Еще дальше, я сказал!
— Господин… — главный сделал шаг вперед, и Хёнджин, не колеблясь, нажал на спусковой крючок, прострелив мужчине плечо. Тот схватился за рану и сдавленно захрипел, а потом получил вторую пулю, на сей раз в бедро.
— Развяжите его! — приказал Хёнджин, всем своим видом показывая, что он не шутит.
К стулу подошел один из похитителей и кое-как развязал узел. Чан упал на пол, оперся на дрожащие ладони и постарался встать, а Хёнджин, поняв, что тот не в силах подняться, подбежал к нему и поставил на ноги, избитого вусмерть и до того уставшего от пытки, что понимание происходящего не доходило до него до сих пор. Держать Чана было тяжело, но Хёнджин перекинул его руку с фиолетовым запястьем через свое плечо и начал пятиться назад, всё еще сжимая пистолет.
— Сейчас мы выйдем отсюда, а вы не вздумаете нам помешать. Услышу шаг — выстрелю, и на сей раз пуля попадет сразу в сердце или голову. Понятно?! — не дожидаясь ответа, Хёнджин повернулся спиной и потащил Чана волоком к выходу. Однако тут же появилась мать и преградила путь, широко раскинув руки в стороны.
— Джини, оставь его, — госпожа Хван презрительно кивнула головой в сторону находящегося почти без сознания Чана и строго посмотрела на сына. — Ему помогут здесь, а пока пойдем со мной, нам нужно поговорить.
— Помогут?! — истерически рассмеялся Хёнджин, а потом снова окинул Чана взглядом, рассматривая все раны на его лице и порез на шее. — Ты едва было не убила человека, который заменил мне отца, а теперь хочешь разговаривать?! В сторону!
— Тогда, чтобы отсюда выйти, тебе придется выстрелить в меня, — госпожа Хван была так же упряма, как ее сын, и не собиралась сходить с места. — Но ты не сможешь, я знаю. Поэтому повторю тебе еще раз: оставь своего приятеля здесь и пойдем со мной наверх. Я всё тебе объясню.
— Слишком поздно объяснять, — Хёнджин услышал шаги позади себя и сделал новый выстрел, в грудь одному из мужчин. Но знал, что у него не было шансов. Он один, обремененный раненым Чаном, а прислуги и охраны — не сосчитать.