Минхо же вырывался до последнего, кровь текла из его губы и рассеченной скулы, и в какой-то момент Чан испугался, что он словит пулю из-за сопротивления, но кажется, их не собирались убивать. Пока что. Пока не допросят. И вдруг из-за спин бандитов вышел некий человек, одетый с иголочки, в черном деловом костюме и белой рубашке. Европеец… Не этим ли человеком вдохновлялся До Нунг, когда сочинял свою великолепную историю, чтобы отвести от самого себя подозрения?
— Это вы решили немного попугать нашего покойного приятеля Кан Бёнхо, верно? — спросил он на английском, наклонившись к Минхо, но тот стиснул зубы, больше всего желая кинуться на этого наглого не то американца, а не то британца, однако его крепко держали за плечи, не говоря уже о том, что запястья сковывали наручники. — Зачем вы ведете на нас охоту? Имена, фамилии, ваш заказчик?
— Нам не нужны заказчики, чтобы бить всякую шваль вроде тебя, — отозвался Минхо на корейском, когда европеец повернулся к Чану. — Да, это мы решили припугнуть твоего дружка Кан Бёнхо, я лично стоял с молотком возле него и смотрел в его напуганные глаза в ожидании, когда же он уже расколется, — Минхо закивал с радостной улыбкой и краем глаза посмотрел на хёна, словно нарочно отвлекая внимание. Чан — их лидер, и без него их банда не обойдется, тогда как без Минхо — вполне. И он просто не хотел, чтобы его друг пострадал.
— Сколько вас? Кто у вас главный? Назовите имя! — крикнул на Минхо британец, явно теряя терпение. Если они выведут его окончательно, он либо прикажет пытать их, либо пристрелит на месте.
Недолго думая, Чан поднял глаза и ответил:
— Я главный. Поздравляю, вы сорвали куш. Лидер прямо перед вами, — он заговорил на чистом английском, чувствуя себя кошмарным старшим братом, который подверг младшего опасности, пусть и одного из шести, и не Минхо, а ему надо расплачиваться за свою ошибку, из-за которой они попали в эту кабалу. Еще на стадии, когда в них начали стрелять, надо было понять, что это ловушка. — Отпустите моего напарника, тогда я всё вам скажу.
— С ума сошел?! — зашипел на него Минхо, не собираясь бросать Чана одного.
— И зачем мне это, если я могу пристрелить его просто так?! А впрочем… этого, второго, берем с собой, под пытками всё нам расскажет, а их главу запинайте до смерти, пусть каждый удар напомнит ему о том, сколько неприятностей он нам доставил. Обезглавив вожака, обезглавишь и всю стаю, — европеец убрал руки за спину, отошел в сторону. Двое подхватили упирающегося и не желающего вставать Минхо под руки, Чана же повалили на землю и тут же пнули в живот и грудь. Это был Ро Хосок, жаждущий мщения. К удовольствию решили подключиться и остальные, Чан не знал, сколько ударов он получил и сколько уже времени прошло, в глазах постепенно темнело из-за боли. Он хрипел и пытался спрятать голову, где-то в стороне ругался и кричал Минхо.
И вдруг внезапно раздался который по счету за сегодня выстрел, и один из банды упал возле Чана.
— Еще один удар, и каждый из вас станет трупом, — Хёнджин держал европейца в захвате, постоянно надавливая локтевым сгибом тому на шею и держа пистолет у его виска. — Быстро, отошли от него, пока я вашему Черному соколу башку не прострелил! — еще громче закричал Хёнджин. Когда До Нунг приехал сюда и начал подходить слишком близко к своей банде, то тут же был обезврежен Чонином. Догадаться, кто из них именно Черный сокол, труда не составило, и потому, как только Хёнджин увидел повязанных Чана и Минхо, тут же схватил ничего не ожидающего и любующегося тем, как бьют Чана, главаря.
— Если не хотите иметь дело с полицией, то лучше вам опустить оружие, — добавил Сынмин, держа на мушке того, кто стоял возле Чана. У того на сердце полегчало, когда он увидел своих ребят. — Оружие на пол, руки за голову, я сказал! — властно закричал он, что было сил, и некоторые послушались, остальных же постигла участь весьма незавидная.
Минхо ударил головой по носу того, кто хотел выстрелить в Чонина, и пнул коленом в пах второго. Завязалась адская перестрелка, слышимая, видимо, в радиусе километра, и кто в ней и где, понять было весьма трудно. Ро Хосок сел в собственную машину, чтобы удрать, однако пуля в затылок не заставила себя долго ждать. Сынмин забрал ключи от наручников и, предварительно нанеся пару дюжин ударов негодяям, освободил хёнов. Минхо тут же выхватил нож из-за голенища и воткнул в шею тому, кто собирался кинуться на него. Хёнджин, всё еще крепко держа Черного сокола и перекрывая ему все дыхательные пути, отстреливался с места и никого не подпускал близко к себе. Чан пнул нападавшего в живот ногой и добавил кулаком по лицу, попутно отделался с помощью пули от другого, и ударил по виску того, первого, до потери сознания, боли в собственном теле на адреналине он не замечал и не чувствовал, лишь только следил, чтобы не умереть самому и не дать остальным погибнуть смертью храбрых. Однако оставшиеся трое быстренько убежали, сели в машину и уехали, виляя между деревьями.