— А теперь к другим новостям… — проговорил ведущий новостей, и господин Чхон переключил канал.
Последние новости о том, что Канг Юнг, владелец известной табачной сети магазинов, является на самом деле преступником и членом нашумевшего клуба «Кальмар» всколыхнул если не всю Корею, то точно Сеул. Убийства членов ассамблей, членов правительства, бизнесменов и постоянные исчезновения людей заставляли задуматься людей о том, точно ли мэрия с ними честна, и каждый стал оглядываться по сторонам. В интернете завирусилась информация о каком-то новом виде наркотика, в школах срочно стали проводить дополнительные беседы, посвященные презентациям о вреде наркотиков и о том, как они могут сломать жизнь, а родители боялись отпускать своих детей гулять в одиночку. Господин Чхон тщательно следил за всеми новостями и раздумывал над тем, не стоит ли ему пойти в полицию и заявить на нескольких человек, которые — он знал это точно — состоят в клубе «Кальмар» и по совместительству являются конкурентами по бизнесу.
— Дорогой, всё это так ужасно… — проговорила госпожа Чхон, размешивающая ложкой сахар. — Госпожа Нам ведь едва было не затащила тебя в этот клуб! Сейчас бы ты, как они все, сидел за решеткой. Я во многое могла поверить, но в то, что наши друзья могут быть преступниками — никогда! Ты ведь был знаком с этим Канг Юнгом, да?
— Пару раз играли в бильярд в одной компании, не более того, — отмахнулся господин Чхон и крепко о чем-то задумался. Он искоса взглянул на что-то с улыбкой печатающую в телефоне дочь и тут же окликнул ее. — Йона, запомни: тщательно выбирай себе компанию и друзей, в нашей среде очень много людей, которые могут хотеть тебе навредить. Ни с кем не обсуждай то, что происходит в Сеуле с этими наркотиками и убийствами, ты поняла?
— Да, папа, — она небрежно махнула рукой и продолжила печатать.
— Как можно быть такой бестолковой… В кого только ты такая? — протянул господин Чхон, начинающий злиться из-за того, что дочь совсем его не слушает и предпочитает с кем-то переписываться, пока он дает ей жизненные советы. И только когда Йона почувствовала злость отца, отложила телефон на стол. — Как продвигается дело? Он хотя бы смотреть на тебя начал? — спросил господин Чхон. Жена хотела было что-то сказать, но он тут же заткнул ее одним только взглядом. — Я, по-твоему, зря говорил с Бан Чаном о тебе и пытался втолковать ему, что он должен к тебе присмотреться? Что ты смотришь на меня, как теленок на заклание тельца? Чего ты успела добиться?
Голос отца был спокойным, но Йону пугало это только больше. Лучше бы он кричал, только не этот ужасный холодный взгляд. Что ему говорить? Что Чан и не дышит в ее сторону? Что они друг другу не интересны? Она пыталась, да только отец не слушал и не хотел понимать.
— М-мы ид-дем сегодня с н-ним гулять, — на ходу соврала Йона, пытаясь спрятать кисти рук в рукава, чтобы не было видно, как она дрожит. — Я п-позвала, так что мы идем в парк. Я стараюсь, папа, правда. Кажется, я поняла, какой к нему нужен подход, так что я всё сделаю. Во всяком случае, попытаюсь.
— Ты же знаешь, что будет, если не получится, да? — холодно спросил господин Чхон и отвернулся.
— Я знаю…
Йоне было страшно снова представить то, что отец сделает с ней, если она ослушается, выбора ей не оставляли, но и Чан ясно дал понять: у них ничего не получится. Если какой-нибудь месяц назад еще можно было ждать и надеяться, то теперь всё было понятно, и Йона тянула время, чтобы обдумать, как сказать отцу, что миссия провалена. Поняв, что разговор окончен, она поднялась к себе на ватных ногах и тихо закрыла дверь, а потом упала на кровать. Снова это проклятое вранье и попытка выкрутиться. Йона вовсе не собиралась сегодня идти гулять с Чаном, потому что на самом деле в парк ее пригласил Хан. Сказал, что хочет провести время наедине и что ему было очень хорошо в прошлый раз. Такой милый и внимательный… И глядя на него, Йона задавалась вопросом, почему они просто не могут гулять вдвоем, никого не боясь и не опасаясь, как все нормальные люди. Но ее семья — ненормальная. А что будет, если они так и продолжат видеться? Что из этого выйдет, если они уже целовались? И было ли это одноразово? Йона бы не смогла сказать наверняка. Но сегодня ей просто хотелось забыть обо всем, увидеть Хана снова и посмеяться от души. Он писал ей каждый день, рассказывал о многом из того, что происходит за день, шутил, скидывал фото, жаловался на житейские проблемы. А Йона бежала отвечать сразу же, как только видела уведомления. А еще знала, что не хочет ни с кем делиться Ханом и его вниманием. Ревновала, как ненормальная, и ничего не могла поделать. Понять бы еще, что это значит…