— Спасибо, что пришел! — она тут же бросилась Чонину в объятья. Только теперь он понял, как сильно она боится, не рискуя подходить больше ни к одному мужчине и даже говорить с ними. Возможно, теперь Иннэ будет долго бояться, и всему виной Канг Юнг, наживающийся на несчастии бедных девушек, оставшихся без денег, крова и не знающих, как заработать себе на хлеб иным способом. — Тебя так долго не было, я боялась, что ты оставил меня.
— Я же говорил, что понадобится много времени, но поверь, теперь тебе ничего не угрожает. Скоро тебя отвезут в полицейский участок и расспросят обо всем, будь готова и отвечай как есть. Поверь, тебя никто не осудит. Я постараюсь быть рядом с тобой, — Чонин отстранился от Иннэ и, взяв ее за запястье, подвел к инспектору Тен. — Когда девушки будут доставлены в участок и что вы будете делать потом?
— Пока неизвестно, — пожал плечами инспектор. — Зависит от того, совершеннолетняя ли девушка, если нет — будем искать родственников или детские дома.
Чонин сухо кивнул. Он много думал о том, что будет с Иннэ после и читал о том, что обычно делают проститутки, когда покидают места работы, но никакой информации о несовершеннолетних и девушках, живущих в тайных общежитиях, не нашел. Зато узнал об одном неутешительном факте: зачастую уже привыкшие к жестокости клиентов женщины не могут жить нормальной жизнью и возвращаются в проституцию, и оставалось только верить в то, что у Иннэ всё сложится совсем иначе. Чонин не знал как, но отчего-то твердо решил помочь ей и не дать снова ступить на эту дорожку.
— Джимин, у тебя есть какие-нибудь родственники, которые могут о тебе позаботиться? Ты должна будешь обязательно рассказать об отце, чтобы его нашли и посадили за решетку, а иначе тебя вновь вернут под его опекунство. Ты ведь сможешь это сделать, да? — на всякий случай спросил Чонин, и Иннэ, пусть и неуверенно, но закивала, а в ее глазах на миг вспыхнул недобрый блеск. Это хорошо, даже замечательно, лишь бы только ей и дальше хватало решимости.
— У меня есть тетя, она всегда была добра ко мне. После смерти мамы отец ограничил мое общение со всеми родственниками, мы даже переехали в квартиру его друга, и этот друг… он… он… — Иннэ покачала головой. Это был ее первый «клиент», с которым отец расплачивался за проживание ее телом. — Возможно, тетя сможет забрать меня. Я помню адрес, где она живет.
— Обязательно скажи о ней полиции и об отце — тоже. Хорошо? — Иннэ вновь кивнула, всё больше набираясь решимости из-за гадких воспоминаний, и Чонин выглянул в окно. Машина Хёнджина, ждущего и облокотившегося на бампер, стояла внизу. — Мы сами тебя отвезем, не беспокойся. И замолвлю словечко, чтобы тебя сегодня же отправили к тете.
Чонин подошел к одному из инспекторов и попросил разрешения на то, чтобы самому увезти Иннэ в участок, на что тот радостно кивнул, не знающий, как они будут доставлять всех девушек к следователям. Так что помощь со стороны не помешала бы.
— Почему ты спасаешь меня? — спросила Иннэ, когда они спускались по лестнице вниз. — До тебя мне казалось, что всё кончено, что я останусь в этом борделе навсегда или повешусь еще до наступления совершеннолетия. Но вдруг появился ты и сказал, что всё будет хорошо, и теперь — что хочешь помочь. Тебе от меня что-то нужно?
— Нет, Джимин, не всем мужчинам от тебя что-то нужно, и скоро ты это поймешь. Надеюсь. Просто так получилось, что я выбрал именно тебя, чтобы расспросить, и увидел всю твою боль, а потом захотел помочь, — Чонин положил руки на ее плечи. — Но взамен я и правда кое-что попрошу, — добавил он, на что Иннэ только вздохнула, прикидывая в голове самые разные сценарии и варианты того, что она может сделать: расплатиться деньгами или телом. — Попрошу тебя о том, чтобы ты никогда не возвращалась в проституцию. Будет сложно, тебя будет тянуть назад, несмотря на все ужасы, но ты должна быть сильной и пытаться жить нормальной жизнью. Если у тебя возникнет хотя бы намек на мысль о том, чтобы снова стать шлюхой, звони мне, а я обязательно тебя отговорю, найду, как помочь. Но не делай этого. Пожалуйста.