Чонин тряхнул ее за плечи, а потом Иннэ подняла на него свои красные от слез глаза и коснулась рукой груди.
— Тебя и правда послали мне свыше, Ян Чонин, — пролепетала она и заплакала пуще прежнего. — Мама всегда говорила мне верить в добро и не сдаваться, и если бы не появился ты, я бы разуверилась в том, что Бог есть. Я даю тебе слово, что не вернусь, если такова твоя просьба. Зная, что в этом мире есть такие люди, как ты, я больше никогда не разуверюсь в добре.
Дорога до полицейского участка была недолгой, но то, что наступило после, стало для Иннэ настоящим испытанием. Сначала свои показания еще раз дал Чонин, при нем включили запись их разговора в борделе, пришлось подтвердить, что всё именно так и было и что они с Хёнджином пробрались туда под прикрытием. А Иннэ несколько раз повторила, что всё было сделано с ее полного согласия и ее никто не принуждал. Однако отчего-то инспектор не верил, напирая всё больше и больше, пытался уличить во вранье или запутать, всё время спрашивал об отце Иннэ, о деталях его исчезновения, о том, как проводилась продажа, требовал назвать имена всех мужчин, с которыми спала Иннэ до работы проституткой, и когда она не могла припомнить, сдавленно смеялся и отплевывался, словно не веря. Слезы вновь потекли по ее щекам, она повторяла одно и то же по кругу несколько раз, и в каждый давался так же тяжело, как первый.
— Вы должны будете остаться в участке до выяснения всех обстоятельств, — сказал инспектор. — Вы обвиняете своего отца бездоказательно, нам нужно выслушать его показания, а пока посидите там, где мы скажем.
— Но моя тетя…
— Ваша тетя — не ваш законный представитель! — вдруг инспектор стукнул по столу. Иннэ несколько раз пыталась рассказать о ней, но ее всё время обрывали. — Мало того что мы сомневаемся в законности получения этой записи и ее обнародования, так вы еще и несовершеннолетняя девица, которая запросто могла сбежать из дома, захотев легких денег. Но я вас не виню, дорогая, многие девушки после смерти матерей идут во все тяжкие. А с вами, господин Ян, разговор будет отдельный.
— Он ни в чем не виноват! Он только помогал мне и совершенно законно получил запись с моим голосом! — запротестовала Иннэ. — Чонин ни к чему меня не принуждал!
— Разберемся, — отрезал инспектор. — Но мы должны вызвать вашего отца в участок и услышать его версию, которая наверняка не будет совпадать с вашей. Если у вас, госпожа, нет доказательств его вины, то вам придется вернуться под его опекунство. Это не обсуждается.
— Пожалуйста, только не к нему, нет! — взмолилась Иннэ, чувствуя, как начинает задыхаться от истерики. — Доказательств нет, но он продал меня, проверьте договоры, допросите сутенершу! Не отдавайте меня ему!
— Не вам решать! — инспектор приподнялся со стула, приближая свое лицо ближе к Иннэ, а потом почувствовал, как чьи-то руки толкают его обратно. — Что вы себе позволяете?!
— Это вы что себе позволяете?! — вскрикнул Чонин, встал и поставил ногу на стул. — Давайте, скажите, сколько адвокаты Канг Юнга заплатили вам за то, чтобы вы перевернули все показания жертв с ног на голову! Так и было ведь, правда? — Чонин заметил, как по шее и лбу инспектора поползли желваки. Он явно надеялся, что легко справится с несколькими юными жертвами, но ошибся. — Вы сами пойдете под суд за соучастие в преступлении, уважаемый инспектор Кан, и уж я об этом позабочусь. А связи у меня, чтобы сделать это, есть, можете не сомневаться, — Чонин злобно фыркнул, наслаждаясь тем, что сбил спесь с этого индюка, взял Иннэ за руку и вывел из кабинета. — Он подкуплен, надо было сразу догадаться, — обращаясь к ждущему их на диване Хёнджину, сказал он.
— Канг Юнг пытается выпутаться из этого дела или хотя бы смягчить себе приговор, — задумчиво проговорил Хёнджин. — Надо было тогда содрать с него сумму побольше, может, сейчас бы у него не было столько денег, чтобы затыкать всем рты. Пойдете к другому следователю?
— А что еще остается? — пожал плечами Чонин.
— Мне снова придется рассказать всё это, но кому-то другому? — обреченно спросила Иннэ, на что Чонин весьма не ободряюще закивал.
Но на сей раз всё прошло более чем гладко. В кабинете следователя их встретила улыбчивая молодая женщина и попросила присесть, сначала еще раз спросив о том, на законных ли основаниях была сделана та запись, и Иннэ всё подтвердила, а потом принялась рассказывать, сначала робко и с опаской, но глядя в глаза этой сочувственно кивающей и явно желающей помочь женщине, стала куда смелее и выложила всё как на духу: о смерти матери; о том, как ее эксплуатировал отец; о попадании в бордель, о проводимых в нем практиках, встречах клуба «Кальмар» и многом другом. Умолчала, по настоянию Чонина, лишь о подсыпании наркотиков, потому что за это могли привлечь саму Иннэ. Пусть полиция решает проблемы проституток и закрытия всех теневых бизнесов Канг Юнга, а уж с наркодилерами и производителями Бродячие детки как-нибудь сами разберутся.