— Вы подали заявление в полицию? — спросил Дэвид, взволнованно глядя на Чана, но тот отрицательно покачал головой, зная, что на самом деле он сам-то тогда почти не пострадал, а вот эти четверо — очень даже. — Я бы сделал то же самое для моей Виён, но рад, что не приходится. Вы настоящий мужчина, Кристофер.
— Да, спасибо, — улыбнулся Чан и принял из рук госпожи Мун чашку ароматного чая. О главной цели своего визита ему еще придется сказать. — Думаю, практически любой так поступил бы на моем месте.
— Не знаю, любой ли, но спасибо вам, — госпожа Мун ласково улыбнулась, а потом волком посмотрела на дочь. — А ты, моя дорогая, больше не будешь шляться по ночам! С этого дня твой комендантский час до десяти, и ни минутой больше, если господин Бан лично не заедет за тобой и я не провожу тебя до калитки! Никаких ночевок у Йоны, ничего подобного! — воскликнула госпожа Мун, с громким стуком опуская заварник на стол. А Джин даже дар речи потеряла. — Если я еще раз узнаю, что ты попала в подобную передрягу, то я запру тебя на ключ в комнате, чтобы неповадно было! Ты довела своего молодого человека до такого состояния, потому что ума хватило пойти в темный угол! Да как тебе не стыдно?!
— Я не маленькая! — возразила Джин, вскакивая со стула. — И я буду ходить куда захочу! Почему ты решила, что мне не стыдно?!
— Сядь и не позорь меня еще больше! Пока господин Бан здесь, даже не смей пререкаться со мной, ты поняла?! — госпожа Мун наспех разлила оставшийся чай по чашкам. — На, выпей и успокойся!
— Я и так спокойна, — не садясь на место, Джин скрестила руки на груди и обменялась с Чаном взглядом, тем самым попросив его, уже открывшего было рот, не влезать. — И я всё понимаю, в отличие от тебя. Мне двадцать два, а не шестнадцать.
— Ты ведешь себя, как подросток-бунтарь, не смей так разговаривать с матерью! — встряла Виён. — Ты устраиваешь драму!
— Это вы устроили драму из того, что со мной едва было не произошел несчастный случай. Да вам плевать! О Чане-то вы побеспокоились, а обо мне, кроме него, кто побеспокоится?! Вы, что ли?! Да вы даже не спросили, как я себя чувствую! — она сжала руки в кулаки, чувствуя внезапный прилив решимости. Виён хотела что-то сказать, пока мать молча буровила Джин взглядом, но Джин заговорила снова. — Обойдусь без такой «заботы» и буду ходить где захочу. Это вы сейчас позорите меня перед Чаном, а не я вас! И я не обязана выслушивать всё это из раза в раз!
— Пока ты живешь в моем доме, ты будешь мне подчиняться, поняла, мерзавка?! — госпожа Мун хотела было замахнуться на дочь, уже закрывшуюся руками, полотенцем, но вдруг Чан выставил ладони вперед, призывая всех к спокойствию. Эта ссора должна так же быстро закончиться, как и началась.
— Вообще-то мы пришли сюда, чтобы сообщить одну важную новость, — спокойно сказал он, допивая чай залпом и вставая со стула. — С сегодняшнего вечера Джин больше не будет жить в этом доме. Мы сняли для нее квартиру, и я уже заплатил на два месяца вперед. Мы приехали только для того, чтобы собрать ее вещи.
Повисло долгое напряженное молчание. Госпожа Мун непритворно бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками, стараясь не выдать яростных слез. Виён открыла рот от удивления и посмотрела на Джин, силясь найти подтверждение слов Чана в ее глазах, и поняла, что они не шутят. А Дэвид молча наблюдал за всеми, ни слова не поняв из того, что они все кричали по-корейски, но, кажется, дело было серьезное.
— И как давно вы это придумали? — наконец подала голос госпожа Мун, на сей раз едва слышно. — Успела нажаловаться, да?
— Я сама так решила, а Чан поддержал, — соврала Джин, стараясь унять внезапно появившееся в груди чувство вины. — Мама, я уже взрослая, — как бы стараясь примириться и всех успокоить, добавила она. — В моем возрасте многие живут одни или с друзьями, и я не исключение. Ты хотела, чтобы я научилась самостоятельности, и вот он шанс. Просто хоть раз в жизни поверь в меня и в то, что я справлюсь. А Чан поможет мне.
Госпожа Мун долго молчала, унимая слезы, а затем встала и подошла к шкафу, доставая оттуда чемодан и несколько сумок.
— Раз ты так решила, я не буду тебя удерживать. Ты не считаешь нужным ставить меня в известность и посвящать в детали своей жизни, значит, ты чувствуешь себя достаточно взрослой. Виён, помоги ей собраться, а я пока что закончу здесь, — госпожа Мун вручила чемодан Чану в руки и заковыляла в гостиную.
Джин хотела было пойти за матерью, но Чан вовремя перехватил ее за запястье и покачал головой, говоря таким образом, что этого делать не стоит, а потом повел наверх. Первым делом вся одежда поочередно слетела с полок и вешалок и была аккуратно сложена в чемодан. Туда же отправилась обувь. Виён молча собрала косметику и парфюм, а Чан и Дэвид начали заворачивать все комнатные цветы и относить их в багажник. Не так, ох не так Джин представляла себе этот разговор. Она ожидала бурной реакции, но не думала, что всё будет настолько плохо. Однако продолжала укладывать все свои учебники, тетради, учебные принадлежности и прочие мелкие вещи в пакеты, напоследок взяв в руки любимого плюшевого кота и положив его в сумку. Последним был упакован ноутбук, и Чан быстро отнес всё это в багажник и на заднее сидение, что не влезло. Джин поймала на себе полный отвращения и ненависти взгляд Виён, а потом окинула взглядом свою, теперь пустующую комнату, в которой она прожила всю свою жизнь. Странное, весьма странное чувство, похожее на тоску, всё же здесь было ее убежище, крепость, в которой она устраивала всё по своему вкусу. Что ж…