Господин Чхон сел на корточки, отчего Йона отшатнулась, и погладил опухшее лицо дочери чересчур нежно и ласково, а потом улыбнулся.
— Хорошая девочка… — сказал он ей, убирая ее волосы за ухо. — Вижу, начинаешь опыта набираться. Отлично, вот так и продолжай, но следи, чтобы Бан Чан не узнал о том, что вы с этим Хани делаете наедине, ладно? Ну-ну, прекрати дрожать, всё хорошо. Прости, что я наговорил тебе плохого, — господин Чхон сел рядом с Йоной и прижал ее голову к своей груди, начав поглаживать по волосам. — Ты молодец, девочка моя, большая молодец. Учишься, хоть и медленно.
— Спа-спасибо, — только и смогла выговорить Йона, а потом кое-как поднялась наверх, падая на ходу. Хан звонил ей, очень много раз, и вот снова, но она скинула вызов и, кое-как приподнявшись, обняла коленки.
Главное, что с Джисоном всё обошлось, что его не тронут. Теперь, когда Йона вновь соврала отцу, что использует Хана в своих целях, ей можно будет видеться с ним без препятствий и не опасаться. Нужно во всем искать плюсы, даже в этом, и Йона наконец зашла в сеть, чтобы написать, что всё обошлось и что она смогла придумать правдоподобную ложь, как бы мерзко та ни звучала.
От кого: Хан.
Йона, о чем ты говорила? Что твой отец мог сделать со мной и в порядке ли ты?
От кого: Йона.
В полном.
Больше она ничего ответить не смогла и кинула телефон в сторону, падая на пол и обнимая себя за плечи.
Глава 23. Укол адреналина
По всей гостиной распластался смог сигаретного дыма. Из приоткрытого окна веяло легкой зимней стужей, на полу валялись крошки хлеба и мелкие кусочки жареной куриной грудки, на столе лежали карты и стояло несколько пустых и по одной недопитой банки пива. Веселый мужской смех раздавался до того громко, что госпожа Со Аёнг едва не выронила только что вымытую тарелку, вздрогнув от новой волны хохота, а потом услышала, как муж зовет ее. Чанбин искоса взглянул на мать пьяными глазами и, подперев кулаком подбородок, начал размышлять над тем, пойти ли ему с козырей, или всё же стоит придержать их для финала игры. Их с отчимом еженедельный тур проходил напряженно: они шли буквально ноздря в ноздрю, и Чанбину слишком сильно хотелось выиграть, правда, его уже унесло после пяти литров пива и перед глазами всё начало плыть, чем отчим непременно воспользовался и весьма удачно подкинул пасынку козырного туза, после чего выкинул и остальные карты.
— Айщ! — зашипел Чанбин, швыряя свои карты на стол, взял сигарету, воспользовался зажигалкой и закурил, откинувшись на спинку дивана. — Всегда так, ты меня спаиваешь нарочно!
— Так не поддавайся и пей в меру, — не без доли хвастовства бросил Ги Ен, шлепнул жену по ягодицам, чего Чанбин даже не увидел, и сказал только короткое: — Мы с пасынком хотим соджу, так сказать, отметить мой выигрыш.
— Оно на кухне, я вчера купила специально для вас, — Со Аёнг взглянула на сына и вздохнула, поняв, что несмотря на обилие вредной еды, он исхудал еще больше. Щеки впали настолько сильно, что даже схватиться было не за что, руки — как две спички,
а как его только держали ноги — неизвестно. — Может, не стоит? Вы и так достаточно напились. Ты же знаешь, что Бинни потом пойдет гулять и пить дальше, — наклонившись к уху мужа, проговорила Со Аёнг.
— Дело молодое, пусть развлекается! — небрежно отмахнулся Ги Ен и потрепал жену по плечу. — Так где там соджу?
— Говорю же, в шкафу, на кухне, — выдохнув, устало проговорила Со Аёнг и вновь взглянула на сына, давящегося горечью поражения и курящего в затяг.
— И что, оно должно само прилететь к нам с Бинни в руки? — с мерзкой улыбкой спросил Ги Ен, чуть толкая жену в сторону кухни и хлопая ее по спине. Встав, он подошел к Чанбину и приобнял за плечи, в чем-то наставляя, рассказывая, как именно нужно побеждать в картах и рассчитывать ходы.