— Ыну, я люблю тебя, не говори ерунды, — Ёнми обиженно оттолкнула его руку, но Ха Ыну вновь сжал ее талию ладонью, припечатал к стене и приподнял ее подбородок, чтобы поцеловать.
— Хэй, какие-то проблемы? — неожиданно набравшись смелости, Чанбин схватил Ха Ыну за запястье. — Если они есть, то решай их со мной, а ее оставь в покое.
— У-у-у… Со Чанбин, ты что тут делаешь, сраный наркоман? Следишь за моей девушкой? — Ха Ыну отпустил Ёнми и толкнул Чанбина в грудь так, что тот едва устоял на ногах. И откуда только известно?.. — Что, нравится? Хочешь, чтобы она стала твоей, раз всё время пялишься?
— Даже если и нравится, то что? Обидишь ее — будешь иметь дело со мной, — Чанбин поправил ворот куртки и подошел поближе к Ха Ыну, слыша скрип снега у себя под ногами.
Ха Ыну только рассмеялся и, кинув один короткий взгляд на прижавшуюся к холодной стене Ёнми, пнул Чанбина коленом по животу и, довольный, что так легко сбил его с ног, принялся бить по ребрам небрежно и с удовольствием, а потом навалился сверху и, не обращая никакого внимания на просьбы Ёнми перестать, пару раз ударил кое-как защищающегося и бессильного Чанбина по лицу, рассекая ему бровь и скулу. Как только закончил, перестав чувствовать это слабое сопротивление, Ха Ыну залез во внутренний карман куртки и достал оттуда экстази, звонко рассмеявшись.
— Займись лучше этой дрянью вместо того, чтобы пялиться на мою девушку, — Ха Ыну бросил пакетик в лицо Чанбину и встал, оттряхивая руки. — Увижу еще раз рядом с ней — донесу на тебя в деканат, чтобы больше не видеть здесь. В тюрьме рядом с такими же наркоманами тебе будет самое место.
Ха Ыну ушел, засунув замерзшие руки в карманы и громко ломая стопами снег. Расплакавшаяся, но ни капли не удивленная Ёнми подбежала к Чанбину, безвольно стирающему кровь с губы, и попыталась его поднять, но он уже не обращал на это никакого внимания, судорожно шаря по снегу руками в поиске экстази и чувствуя, как по щекам текут слезы. Ёнми опустилась рядом, увидела пакет и, схватив его первой, потрясла перед лицом Чанбина.
— Вот это тебе никак не поможет в жизни, — назидательно сказала она, высыпала таблетки на ладонь и внимательно проследила за реакцией Чанбина, слабо потянувшегося за ними с умоляющим взглядом. — Я никому не скажу и попробую убедить Ыну не говорить, но ты должен немедленно завязать, если хочешь стать счастливым. Поверь, хорошо ты не закончишь.
Ёнми долго смотрела на таблетки, видя, как Чанбин сходит по ним с ума, и наконец сложила в пакетик, отдавая назад. Потом встала, разочарованно вздохнула, оттряхнула пальто, махнула копной черных волос с запутавшимися в них снежинками и направилась вслед за Ха Ыну. А Чанбин приложил руку к разболевшейся голове, чувствуя, как к горлу подступает ком. И на что он надеялся? На то, что такая девушка, как До Ёнми, будет с ним? Да он даже удержаться на ногах не смог, не то что дать отпор. Жалкий и никчемный трус, сломавшийся от ухода отца и так не смогший восстановиться. Чанбин решил не идти на следующую пару и, хромая, поплелся в сторону дома, сжимая в кармане экстази.
Опустив взгляд в землю, Чанбин едва не врезался в столб и, избежав столкновения, поднял голову. Перед ним возникло большое здание с надписью «Тренажерный зал». Может быть… если хватит сил… Вдруг вспомнились слова Ёнми, которые в тот момент растворились, словно в тумане. Возможно, она и права: наркотики никак не помогут забыть боль и вытащить ее из сердца. Чанбин осторожно вынул из кармана пакетик с экстази, надеясь, что никто не видит, и подошел к ближайшему мусорному баку, швырнув в него рассыпавшиеся таблетки.
Чанбин вошел в тренажерный зал и подошел к ресепшену, заявив, что хотел бы начать заниматься, и ознакомился со стоимостью абонемента. Что ж, если накопить денег… Едва сдержав себя от покупки травки и выпив на этих выходных меньше обычного, Чанбин посчитал выданные карманные деньги и на свой страх и риск попросил у матери еще, заявив, что собирается заниматься и решил таки взяться за здоровый образ жизни. Со Аёнг посмотрела на сына так, словно он только что окатил ее ледяной водой, и, молча подойдя к тумбочке со своими сбережениями, протянула пару купюр. Счастливый, Чанбин поскакал к тренажерному залу, отказался от дорогих услуг тренера и подошел к гантелям, выбирая себе их на глаз и не смотря на вес.
Стоило только лечь и попробовать приподнять гантели, как появившиеся было силы изменили Чанбину, и он чуть не уронил тяжести себе на грудь. Попробовал снова, судорожно вздохнул, ощущая, как болят мышцы и как начинают ныть бицепсы. Почти сдавшись, он поднял гантели еще раз и уронил их на пол с громким стуком, а потом сел и закрыл лицо руками. И на что надеялся?